Советская нация и война. Национальный вопрос в СССР, 1933–1945

Отношение к советским немцам стало меняться, когда местные жители осознали, что немцы СССР и Германии — это разные люди[2011] и что «свои немцы» никакого отношения не имеют ни к нацистской агрессии, ни к немцам Германии. Люди стали говорить про германцев: «Это они напали на нас, а не наши немцы». Р. В. Плюкфельдер вспоминает, как на реплику милиционера про депортированных немцев: «Что вы этих фашистов защищаете, ведь они убивают ваших мужей и сыновей на нашей же земле, всю Европу утопили в крови!» — жительница деревни ответила: «Но это же наши, русские немцы!» Местные жители защищали советских немцев в разных ситуациях, утверждая, что те «ни в чем не виноваты»[2012]. Понимали это и фронтовики. Е. Граубергер вспоминает: «Когда… стали возвращаться фронтовики после госпиталей, отношение к нам изменилось. Не припомню случая, чтобы кто-нибудь из бывших солдат обронил в адрес советских немцев даже грубое слово»[2013].

Однако трудно в условиях военного времени было воспринимать советских немцев по-человечески, «увидеть за своими „похоронками“ и собственным горем чужое, да ещё „немецкое“ горе»[2014]. Намного проще для некоторых людей было иметь немцев под рукой в качестве «козлов отпущения». По воспоминаниям Р. В. Плюкфельдера, обстановка вокруг немцев была накаленной, «порой доходя до рукоприкладства», так как «похоронки все шли и шли». Когда хозяйка дома, где жила семья Плюкфельдер, получила похоронку на мужа, «она была вне себя», стала их избивать, выбросила из избы их вещи, затем бросилась за ними с топором, крича: «Зарублю проклятых фашистов, свалились тут на мою голову!.. Как же можно убивать людей, проклятые немцы!»[2015]

Советские немцы были легкой жертвой, причем не только для мести тех, кто потерял родных на фронте, но и для отдельных призывников, которые «хулиганили, искали, с кем бы подраться, получали минимальный срок, но избегали фронта», а также для тех чиновников, которые по разным причинам не были на фронте, но пытались сделать карьеру на страданиях депортированных немцев[2016]. У отдельных граждан порой вызывало непонимание гуманное отношение к немецким военнопленным. В их вопросах и высказываниях чувствовалось желание мстить на территории Германии, неприятие мира с противником до полнейшего его истребления: «Почему Красная армия не издевается так над немцами, как немцы издевались над нашим населением», «кто… будет отвечать за все злодеяния и зверства, совершенные гитлеровцами в СССР», «как будет наказана Германия после ее разгрома»[2017].

Сами советские немцы, естественно, тяжело воспринимали ненависть и вражду по отношению к ним, когда власть и народ в их собственной стране вели себя так, «будто не гитлеровцы», а советские немцы «были виновниками проигранных битв, бесчисленных жертв и чинимых оккупантами зверств на захваченной территории»[2018]. «Горечь и ярость» вызывало постоянное напоминание о национальном происхождении советских немцев[2019]. Распространены были настроения, что власти «просто издеваются над немцами» и их «за людей не считают»[2020].

Однако следует сказать о многочисленных проявлениях человеческого, доброжелательного отношения к немцам. При осуществлении депортации в сентябре 1941 г., по воспоминаниям Я. Галлера, местные жители бросали немцам «деньги, хлеб, булочки, огурцы». Позднее, уже в трудармии, он «остался жив только благодаря многим хорошим и сердечным людям» из числа местного населения[2021]. Русские соседи помогали укрываться тем немногим немцам, которые избежали депортации и прятались от НКВД[2022]. Во многих местах, где были размещены депортированные немцы, проявлений ненависти к ним не было[2023]. Наоборот, руководители, вольнонаемные рабочие, большинство местного населения не только относились к мобилизованным немцам доброжелательно, но нередко помогали им, делясь хлебом и другими продуктами[2024]. После Победы к депортированным немцам, по воспоминаниям Р. В. Плюкфельдера, «местное население относилось нормально», «никто не говорил: мол, мы вас победили»[2025].

В годы войны в СССР совершалось немало смешанных браков, в которых один из супругов был этнический немец[2026]. В тех лагерях трудармии, где режим был слабее, процветало свободное общение мобилизованных немцев с местным населением, имели место неофициальные браки, в том числе с вольнонаемными работниками предприятий[2027].