Советская нация и война. Национальный вопрос в СССР, 1933–1945

Партийные органы выступили с критикой и той и другой группы историков. В первую очередь получила осуждение книга «История Казахской ССР». В докладной записке Комиссии партийного контроля от 30 января 1944 г. говорилось, что «эта книга пользы не принесет», а также «может стать оружием в руках казахских националистов», так как «взаимоотношения казахского и русского народа [в ней] выглядят только как враждебные». На «Историю Казахской ССР» была запрошена рецензия у секретаря ЦК КП(б) Узбекистана У. Ю. Юсупова. Очевидно, сделано это было с той целью, чтобы получить критические замечания от представителя власти в одной из национальных республик и таким образом избежать обвинения в «великорусском шовинизме». 23 мая 1944 г. У. Ю. Юсупов дал отзыв, в котором подверг авторов книги критике за то, что они «рассматривают колонизацию Казахстана как абсолютное зло», а «все массовые национальные движения, происходившие в Казахстане… как прогрессивные и революционные», «допускают… изолированное рассмотрение истории казахского народа», «приукрашивают и идеализируют экономическое и культурное развитие казахского народа до завоевания Казахстана царской Россией»[2204].

31 марта 1944 г. Г. Ф. Александров направил А. С. Щербакову докладную записку, в которой подверг критике обе группы историков: «В советской исторической науке не преодолено еще влияние реакционных историков-немцев, фальсифицировавших русскую историю», «сильно сказывается еще влияние школы Покровского», «присоединение к России… расценивается как абсолютное зло… среди некоторой части историков наблюдается оживление антимарксистских, буржуазных взглядов»[2205]. Такие же выводы были сделаны в служебных записках УПиА от 18 мая 1944 г. «О серьезных недостатках и антиленинских ошибках в работе некоторых советских историков» и «О настроениях великодержавного шовинизма среди части историков»[2206].

Таким образом, руководству страны стало ясно, что назрела необходимость обсудить создавшуюся в исторической науке ситуацию с целью вернуть ей баланс, не допустив уклона как в сторону гиперинтернационализма «школы Покровского», так и в сторону «великодержавного шовинизма». С этой целью с 29 мая по 8 июля 1944 г. в ЦК ВКП(б) было проведено совещание историков, на котором развернулись дебаты по проблеме исторической легитимации Советского Союза в его существующих границах. Группа Е. В. Тарле делала это с «великодержавных» позиций, утверждая преемственность СССР и царской России, а группа А. М. Панкратовой — с позиций, которые она считала марксистскими, утверждая, что только СССР как новое объединение народов (в старых границах) был свободным и добровольным[2207].

По результатам совещания 12 июля 1944 г. Управление пропаганды и агитации ЦК ВКП(б) направило А. С. Щербакову проект постановления «О недостатках научной работы в области истории», в котором подверглись критике сторонники Е. В. Тарле за «ревизию ленинских взглядов» и за отрицание того, что царизм был «угнетателем трудящихся» и «жандармом Европы», а царская Россия — «тюрьмой народов», а также за насаждение «пренебрежительного отношения к нерусским народам», оправдание «колониальных захватов царизма» и пр. Однако там же были раскритикованы сторонники А. М. Панкратовой за «ревизию ленинских взглядов», продвижение «норманнской теории», замалчивание и недооценку «прогрессивных сторон русской истории», принижение «роли выдающихся деятелей русского народа», противопоставление друг другу народов Советского Союза (на примере «Истории Казахской ССР»). Однако А. С. Щербаков отверг этот проект постановления. Новый проект был подготовлен в аппарате А. А. Жданова. Теперь историки были более предметно обвинены в «попытках возрождения буржуазно-исторической школы Милюкова» и «национализма» (в плане тезиса о прогрессивности завоевательной политики царизма), великодержавного шовинизма, «реставрации исторических ошибок школы Покровского»[2208]. Однако и этот проект постановления принят не был. Он не устраивал руководство ЦК ВКП(б) из-за «политизированности», неверности с научной точки зрения и персональной адресности[2209].

Таким образом, несмотря на явную негативную оценку тенденций как к «великодержавному шовинизму», так и огульному охаиванию истории дореволюционной России, четкая официальная линия, проясняющая, как трактовать те или иные факты в истории страны, выработана не была. 12 мая 1945 г. историк С. В. Бушуев направил письмо А. А. Жданову, в котором он указывал на то, что многим оставался неясным вопрос «как теперь освещать историю борьбы горцев за независимость под руководством Шамиля». Из-за отсутствия внятных указаний издательства воздерживались «от печатания работ на вышеуказанные темы»[2210].