Советская нация и война. Национальный вопрос в СССР, 1933–1945

27 января 1945 г. ЦК ВКП(б) принял постановление «О состоянии и мерах улучшения агитационно-пропагандистской работы в Башкирской партийной организации», в котором осуждались националистические проявления, выявленные в подготовленных к печати «Очерках по истории Башкирии» и литературных произведениях «Идукай и Мурадым» и «Эпос о богатырях». Указывалось, что в этих публикациях «не проводится разграничение между подлинными национально-освободительными движениями башкирского народа и разбойничьими набегами башкирских феодалов на соседние народы, недостаточно показывается угнетение трудящихся башкир татарскими и башкирскими феодалами, идеализируется патриархально-феодальное прошлое башкир». Критике также была подвергнута пьеса «Кахым-Туря», в которой «извращается история участия башкир в Отечественной войне 1812 г., противопоставляются друг другу русские и башкирские воины»[2226].

В мае 1945 г. «националистические проявления» в Татарии и Башкирии были осуждены на X пленуме Союза советских писателей. Было отмечено, что татарские литераторы «поднимали на щит ханско-феодальный эпос об Идегее и делали Золотую Орду передовым государством своего времени», и «нечто подобное произошло и в Башкирии с эпосом Карасахал». Татарские и башкирские историки и литераторы «тем самым извратили историю и впали в идеализацию патриархально-феодального прошлого»[2227]. Характерно, что такие тенденции в политике шли в противоречие с рекомендациями М. И. Калинина, данными в августе 1943 г.: «Напоминайте каждому бойцу о героических традициях его народа, о его прекрасном эпосе, литературе, о великих людях»[2228]. Оказалось, что далеко не все эпосы и «великие люди» являются полезными.

30 января 1945 г. Оргинструкторский отдел ЦК ВКП(б) направил Г. М. Маленкову докладную записку «О некоторых недостатках в идеологической работе Марийской парторганизации», в которой было указано, что «руководители управления по делам искусств при Совнаркоме Марийской АССР не заметили реакционной националистической трактовки в произведениях марийских писателей, драматургов и художников», когда «вместо пропаганды исторической дружбы, связывающей марийский и русский народы, в некоторых произведениях протаскиваются националистические взгляды»[2229].

Особенно актуальной была проблема борьбы с местным национализмом на западных территориях СССР, принимая во внимание отмеченный на них размах коллаборационизма и всплеск сепаратизма. Перед партийными организациями ставилась задача разоблачать националистов, подчеркивая их участие в преступлениях германских оккупантов. Характерным являлось использование в пропаганде экстраординарных терминов «украинско-немецкие», «белорусско-немецкие», «эстонско-немецкие» националисты. (Н. С. Хрущев на сессии Верховного Совета УССР в марте 1944 г. объяснил использование термина «украинско-немецкие националисты» тем, что они «являются верными псами и помощниками немцев в порабощении украинского народа», «не имеют ничего общего с украинским народом», «пришли на Украину в обозе немецкой армии» и «помогали немцам оккупировать нашу территорию»)[2230].

В связи с начавшимся во второй половине 1943 г. освобождением Украины — наибольшей по территории и численности населения оккупированной республики СССР — особую опасность для советских властей представлял украинский национализм. Одной из целей учреждения 10 октября 1943 г. ордена Богдана Хмельницкого была пропаганда исторического родства Украины и России, в связи с чем в советском «пантеоне» великих людей прошлого сильнее «закреплялся» пророссийски настроенный украинский деятель, борец за воссоединение

Украины с Россией. Пропаганда родства с русским народом была краеугольным камнем советской политики на Украине, что ярко отразилось в послании участников VII сессии Верховного Совета Украинской ССР (30 июня 1945 г.) «Великому русскому народу»: «К тебе, старший брат наш, великий русский народ, обращается со словами любви, преданности и искренней благодарности… свободный украинский народ»[2231].