Советский Союз. История власти. 1945–1991

Существенно иначе эту ситуацию описывает сам М. С. Горбачев. По его словам, ему сообщили о создании Государственного комитета по чрезвычайному положению в СССР (далее — ГКЧП) и предложили подписать Указ о введении чрезвычайного положения. Бакланов перечислил состав ГКЧП, упомянув в его составе Лукьянова, сообщил, что Ельцин будет арестован после того, как вернется из Алма-Аты, что Горбачеву следовало бы передать свои полномочия Янаеву, если Президент СССР не станет подписывать Указ о чрезвычайном положении. «Отдохните,— цитирует Горбачев Бакланова,— мы сделаем "грязную работу", а потом вы сможете вернуться»¹⁵⁹

Горбачев отказался подписать этот Указ, заявив: «Я не хуже вас знаю обстановку в стране, и она тревожит меня не меньше, чем вас. Считаете, что нужны адекватные меры? Я такого же мнения. Главная из них уже подготовлена — это подписание нового Союзного договора».

Далее Горбачев объясняет, почему он, располагая многочисленной охраной, не арестовал заговорщиков. «Прежде всего я рассчитывал, что мой отказ принять ультимативные требования отрезвит зачинщиков заговора. ...Оставалась надежда, что и на сей раз моя твердая позиция окажет свое воздействие»¹⁶⁰ Кроме того, попытка ареста этих людей, по его мнению, ничего не решала. Центр заговора был в Москве, и сам Горбачев фактически уже был арестован.

Начальник его личной охраны увидел ситуацию по-иному. «Для меня, как начальника охраны,— пишет Медведев,— главный вопрос: угрожало ли что- нибудь в тот момент жизни президента, его личной безопасности? Смешно, хотя и грустно: ни об угрозе жизни, ни об аресте не могло быть и речи. Прощаясь, обменялись рукопожатиями. Делегация вышла от Горбачева хоть и расстроенная, но довольно спокойная: не получилось, ну и ладно, они этот исход предполагали».

Медведев утверждает: если бы был приказ Горбачева арестовать заговорщиков, то они были бы арестованы. «Ребята были у меня под рукой. В моем подчинении был резервный самолет Ту-134 и вертолет. Технически пара пустяков: взять их и в наручниках привезти в Москву. В столице бы заявились, и там еще можно было накрыть кого угодно»¹⁶¹.

Подведем некоторые итоги поездки заговорщиков в Форос. Сначала выделим то, в чем совпадают сведения, сообщаемые людьми, ставшими позже врагами.

Поездка готовилась. Ей предшествовал большой объем информации, направлявшейся из Москвы в Форос. Эта информация, по мнению участников заговора, должна была склонить Горбачева на их сторону. Горбачев же признавал, что он встревожен этой информацией, но не согласился с методами, предложенными заговорщиками.

Заговорщики предлагали Горбачеву быть вместе с ними, но не очень в это верили; сообщили ему о подготовленном Указе, но не показали проект этого документа.

Заговорщики предлагали Горбачеву «отсидеться», пока они «наведут порядок».

И Горбачев, и другие свидетели подчеркивают: Президент СССР был лишен средств связи и оказался изолированным от страны. Обратим внимание: это было установлено самим Горбачевым еще во время нахождения в Форосе группы заговорщиков. Однако ни заговорщики, ни начальник охраны, ни сам Горбачев не сообщают о требованиях восстановления связи, адресованных к заговорщикам.

Отказ Горбачева от сотрудничества с заговорщиками не носил окончательного характера, не привел к разрыву между ним и делегацией будущего ГКЧП. По словам Горбачева, он надеялся на их благоразумие; по мнению же заговорщиков, невозможно чтобы «политик такого масштаба сказал прилюдно "да"». Прощание прошло вполне мирно, Горбачев и члены делегации обменялись рукопожатиями¹⁶²; охрана Горбачева не имела никаких оснований вмешаться в эту ситуацию.

И Горбачев, и его враги сообщают: в распоряжении Президента СССР осталась его личная хорошо вооруженная охрана, сохранившая ему верность.

Укажем на отличия в изложении позиций: заговорщики утверждают, что они стремились реализовать те меры, которые были намечены раньше, по крайней мере с апреля 1991 г. Горбачев же уходит от этой темы, подчеркивая, что он был категорически против срыва подписания Союзного договора. Горбачев утверждает: «Это был арест президента и узурпация его власти».

Сторонники ГКЧП настаивают на том, что поведение Горбачева позволяло считать, что он одобрил их планы фактически, не захотев формально их подтвердить. Болдин записал в своих мемуарах дискуссию, развернувшуюся в Москве сразу же по возвращении из Фороса посланцев ГКЧП. В Кремле находились Павлов, Язов, Пуго, Янаев, секретарь Московского горкома Прокофьев, Лукьянов, Шенин, Бакланов, Болдин. «Среди собравшихся,— пишет Болдин,— разгорается дискуссия, как быть, если Горбачев вдруг откажется от введения чрезвычайного положения. Мнения разделились. Слышны голоса:

Раз президент не говорит ни да, ни нет, то пусть остается все, как было.