Советский Союз. История власти. 1945–1991

Маленков непосредственно участвовал в допросах, причем использовал для них комнату на 5-м этаже ЦК, рядом с залом заседаний Оргбюро ЦК ВКП(б), в «святая святых» ЦК, в его наиболее охраняемой зоне. В допросах участвовали и сотрудники ЦК, переодетые в форму офицеров госбезопасности¹⁷¹

...28 февраля 1950 г. начальник Тюремного управления МВД СССР приказал своему заместителю И. Т. Клейменову прибыть в секретариат Маленкова в ЦК, на Старую площадь. Там в приемной уже были министр МВД С. Н. Круглов, заместитель министра по кадрам Б. П. Обручников и начальник отделения Тюремного управления Пуговкин. И* пригласили в кабинет Маленкова. Тот задал несколько вопросов Клейменову, поинтересовался его биографией, прежней воинской службой.

Вернувшись на службу, вечером того же дня Клейменов узнал, что назначен начальником «особой тюрьмы». Заместителем к нему был направлен Шестаков, работавший в Административном отделе ЦК ВКП(б) инструктором. Маленков подробно проинформировал их, что тюрьма подчиняется не министру внутренних дел, не министру госбезопасности, а непосредственно Маленкову и Комитету партийного контроля при ЦК ВКП(б).

На следующий день, 1 марта 1950 г., Клейменов в кабинете Маленкова встретил Абакумова.

Сталиным было дано поручение создать специальную тюрьму на 30^0 заключенных для ведения следственных политических дел. Тюрьма эта создавалась «с особыми условиями режима, ускоренной оборачиваемостью, специальной охраной»¹⁷² и большим штатом, насчитывавшим до 100 человек¹⁷³ «Особая тюрьма» располагалась на улице Матросская Тишина, 18, на базе тюрем УМВД Москвы.

В «особую тюрьму» были переведены главные обвиняемые по «ленинградскому делу». Здесь находился поэт И. С. Фефер, один из руководителей Советского еврейского антифашистского комитета и давний секретный осведомитель НКВД, что не избавило его от ареста, и подполковник И. И. Федосеев, служивший в охране Сталина. В сейфе Маленкова позже будет обнаружен конспект вопросов и ответов, которые следовало задать и получить от Федосеева. Этот конспект хранился рядом с маленковскими записями о создании «особой тюрьмы», сведениями об организации подслушивания высшего командного состава и проектом постановления Президиума ЦК КПСС о назначениях на государственные должности сразу же после смерти Сталина. Сам Маленков объяснял, что конспект допроса и ответы были продиктованы ему непосредственно Сталиным¹⁷⁴

В марте 1950 г. Федосеева допрашивает лично Маленков. Клейменов вспоминал: «...мы доставляли в ЦК... на допрос т. Маленкову заключенного И. И. Федосеева. Везли на машине "Победа" вдвоем, заехали с Ипатьевского переулка и поднялись особым лифтом. Доставляли в комнату. Комната была без окон.

Так, Федосеева доставляли на допрос к Маленкову в здание ЦК КПСС дважды... 17 марта у меня была поставлена "вертушка"... (телефон правительственной связи.— Авт.)»^т

Федосеева жестоко избивали, он жаловался, что в «особой тюрьме», где он сидел, были созданы такие условия, когда из разных углов все время был шепот, шорох, кто-то все время говорил: «Признайся, признайся, ты предатель»¹⁷⁶. Жестокие допросы Федосеева, несомненно, были связаны с попыткой собрать компромат на руководство МГБ СССР. Как показали последующие события, не случайно в «особую тюрьму» заключили и Фефера...

12 июня 1951 г. к «особой тюрьме» подъехала машина. Из нее вышли генерал-лейтенант Н. П. Стаханов, тогда начальник Главного управления погранвойск МГБ, С. А. Гоглидзе, заместитель министра госбезопасности, и два сотрудника Военной прокуратуры. Вместе с ними был, как отметил начальник тюрьмы, одетый легко министр госбезопасности Абакумов. Гоглидзе обратился к Клейменову: «Вы знаете этого человека?

Я,— вспоминал Клейменов,— говорю — знаю.

Примите его как арестованного.

Несколько камер было освобождено, и я сажаю Абакумова в камеру»¹⁷⁷

На следующий день в «особую тюрьму» были заключены сотрудники следственного отдела МГБ А. Г. Леонов, М. Т. Лихачев и Л. Л. Шварцман.

Арест состоялся. Но формальных обвинений предъявлено не было. Абакумов даже не был освобожден от должности министра.

На роль непосредственного обвинителя Абакумова был определен следователь по особо важным делам МГБ СССР М. Д. Рюмин. Ему поручалось «озвучить» обвинения, уже подготовленные в «особой тюрьме». 2 июля 1951 г. он обратился с письмом на имя И. В. Сталина¹⁷⁸, в котором утверждалось, что Абакумов сознательно тормозил расследование дела о «еврейском националисте» враче Я. Г Этингере, позволявшее, по словам Рюмина, получить сведения о вредительской деятельности врачей.

Донос немедленно возымел действие. Уже 4 июля 1951 г. было принято постановление Политбюро, которым поручалось создать комиссию по проверке заявления Рюмина. В комиссию вошли: Маленков (председатель), Берия, Шкиря- тов и Игнатьев. Комиссия должна была в течение дней проверить факты, сообщенные Рюминым¹⁷⁹