Советский Союз. История власти. 1945–1991

Спираль следствия стала стремительно раскручиваться. Были допрошены: начальник Следственной части по особо важным делам А. Г Леонов и его заместители — М. Т. Лихачев и В. И. Комаров, начальник 2-го Главного управления (контрразведки) Ф. Г Шубняков, его заместитель Тангиев, помощник начальника Следственной части Путинцев, заместители министра МГБ СССР С. И. Огольцов и Е. П. Питовранов.

Комиссия установила следующее: Я. Г Этингер, врач, арестованный МГБ, «без какого-либо нажима» признал, что при лечении первого секретаря Московского горкома ВКП(б) А. С. Щербакова «имел террористические намерения». Комиссия подчеркнула преемственность этого дела с политическими процессами 30-х гг., с обвинениями врачей Д. Д. Плетнева и Б. С. Левина в злоумышлении против здоровья В. В. Куйбышева и М. Горького.

По мнению комиссии, Абакумов проявил здесь по крайней мере преступную халатность. Он считал эти показания надуманными, «заявил, что это дело заведет МГБ в дебри». Министра обвинили в том, что он приказал перевести Этингера в холодную тюремную камеру, что стало причиной смерти важного подследственного, наступившей 2 марта 1951 г.

Министру поставили в вину и другие происшествия — бегство весной 1950 г. в американскую зону оккупации в Германии заместителя генерального директора акционерного общества «Висмут» Салиманова, связанного с советской ядерной программой, упущения в организации деятельности министерства (долго ведется следствие по делам, протоколы допросов оформляются «задним числом»).

Чрезвычайно опасным стало обвинение Абакумова в том, что он, зная об аресте участников «еврейской антисоветской молодежной организации», об их показаниях о «террористических планах против руководства партии и государст-

w 180

ва», не настоял на включение этих показании в протоколы допроса

Сталин не доверял не только евреям — он утратил доверие и к самому Министерству государственной безопасности. 1 декабря 1952 г. на встрече со своим ближайшим окружением (скорее всего, на своей даче) он диктовал: «Чем больше у нас успехов, тем больше враги будут стараться вредить. Об этом наши люди забыли под влиянием наших больших успехов, явилось благодушие, ротозейство, зазнайство». В. А. Малышев записывал антисемитские высказывания «хозяина»: «Среди врачей много евреев-националистов». Но в этот вечер Сталина не меньше волновала другая тема — ситуация в органах государственной безопасности. «Неблагополучно в ГНУ (так Сталин по старинке именовал МГБ), притупилась бдительность. Они сами признались, что сидят в навозе, в провале. Надо лечить ГНУ. ...ГНУ не свободно от опасности для всех организаций — самоуспокоение от успехов, головокружение. ...Контроль со стороны ЦК над работой МГБ. Лень, разложение глубоко коснулись МГБ»¹⁸¹.

Комиссия Политбюро по проверке деятельности МГБ почти точно повторила письмо Рюмина Сталину. Деятельность Абакумова оценивалась как совершение преступления против партии и государства. Министерству госбезопасности предписывалось возобновить следствие «по делу о террористической деятельности Этингера и еврейской антисоветской молодежной организации». В МГБ был послан заведующий Отделом партийных и комсомольских органов С. Д. Игнатьев в качестве представителя ЦК ВКП(б). На основании выводов комиссии Маленкова (заметим — загодя подготовленных тем же Маленковым) 11 июля было принято постановление Политбюро ЦК ВКП(б) «О неблагополучном положении в МГБ СССР», а двумя днями позже — 13 июля 1951 г.— партийным организациям страны было разослано закрытое письмо ЦК ВКП(б), ставшее по сути первым обвинительным заключением против Абакумова¹⁸²

В жернова следственной мельницы затягивало все новых и новых людей. После каждой серии допросов составлялся отчет на имя Сталина, копия этого отчета посылалась Маленкову. В каждом протоколе допросов фамилии арестованных, упоминавшихся при допросах, впечатывались крупными буквами. Фамилии же людей, находившихся на свободе, вписывались от руки. Проходило несколько дней, и машинистке добавлялись новые фамилии.

В этой дьявольской механике не так-то просто понять смысл. На роль «козла отпущения» был предназначен В. С. Абакумов. Виктор Семенович Абакумов родился в 1908 г. в Москве. В его анкете можно было прочитать: «Происхождение — из рабочих, образование — низшее, специальности не имеет, воинское звание — генерал-полковник, член ВКП(б) с 1930 г., чекистский стаж с 1932 г.»¹⁸³. Начал работать с 12 лет, в 19 лет стал стрелком военизированной охраны, в 24 года начал свою карьеру в НКВД, сначала уполномоченным, потом оперуполномоченным ГУЛАГа. В 1937-1938 гг. служил в Главном управлении госбезопасности НКВД, оттуда получил назначение на должность начальника НКВД Ростовской области (1939-1940 гг.), в 38 лет — в 1940 г.— он стал заместителем наркома внутренних дел, за восемь лет пройдя путь от уполномоченного до заместителя наркома. В войну — начальник Управления особых отделов НКВД, начальник Управления контрразведки СМЕРШ Наркомата обороны.