Советский Союз. История власти. 1945–1991

«Что касается документов, относящихся к конкретной политической деятельности В. И. Ленина как руководителя государства, то среди них имеются такие, публикация которых вызвала бы весьма неоднозначную реакцию в современной общественно-политической ситуации. ...Так, имеются документы, содержание которых может быть истолковано как поощрение насильственных действий против суверенных государств — Индии, Кореи, Афганистана, Англии, Персии, Турции, Греции и др. ...

Ленинские пометки имеются на поступавших в его адрес материалах, представлявших Красную Армию в неблаговидном свете (например, участие подразделений Первой конной армии в еврейских погромах и т. п.). В ряде документов речь идет об использовании государственными органами межнациональных противоречий (в Закавказье; о попытках "советизации" Литвы, Венгрии, Чехии, Румынии; о борьбе с сепаратизмом путем расстрелов в Карелии и т. п.)».

После чего, в полном соответствии с упомянутой «фигурой умолчания», заключил: «Документы подобного рода публиковать в настоящее время представляется нецелесообразным».

Таким образом, «фигура умолчания» пережила гласность.

Выход из этого историографического тупика был возможен не путем замазывания каких-то «белых пятен»²⁸, не очередным «историческим докладом» на октябрьском (1987 г.) Пленуме ЦК КПСС или тезисами ЦК КПСС к XIX Всесоюзной конференции КПСС²⁹, не призывами вернуться к «непреходящим требованиям историзма, сформулированным Лениным»³⁰, не историко-публицистическими статьями и сборниками³¹, не новыми историческими мифами'², а путем основательного, фундаментального изучения документов.

К концу века стал очевидным провал попыток «обуздать» исторический процесс и направить его по неисторическим, заранее написанным планам «мировой революции», «строительства коммунизма в отдельно взятой стране», как и рассуждений о возвращении к «истокам ленинизма», «очищении от деформаций», «новом мышлении» и т. д.

90-е годы, в особенности их вторая половина, стали временем на удивление эффективного и быстрого преодоления глубокого историографического кризиса. Происходит освобождение исторической науки от несвойственной ей функции «идеологического оправдания и объяснения», а также от неисторической по сути «фигуры умолчания» в историографии. Появился целый ряд важных монографических публикаций документов и исторических исследований³³, лишенных идеологических пут и основанных на качественно новой источниковой основе.

Полагаю возможным утверждать, что «разрыв в историографии» новейшей истории нашей страны, сложившийся в первые десятилетия XX в., к концу века начал преодолеваться.

Об источниках

Архивам в послевоенном СССР отводилась роль «ящика Пандоры», необходимого, но опасного института государства. Начальник Главного архивного управления МВД СССР³⁴ генерал-майор В. Стыров в секретном циркуляре «О порядке опубликования в открытой печати сведений о структуре, деятельности, составе и содержании государственных архивов» 21 июня 1952 г. осудил факты появления в печати сведений «...о численности документальных материалов архивов, о структуре государственных архивов. ...Имеются случаи, когда архивные органы поручают написание статей о государственных архивах лицам, не являющимся работниками архивных органов, вследствие чего эти лица вводятся в курс внутренних служебных вопросов архивных органов, знакомятся с составом и содержанием архивных фондов, что совершенно неправильной

Архивные документы, ненужные, неважные или опасные с точки зрения власти, уничтожались. В архивном ведомстве в конце 40-50-х гг. возобновились «макулатурные кампании», повторяя печально знаменитые кампании 20-30-х гг. В 1945 году было выделено к уничтожению 8,7 млн. дел, в 1950 году — 30,7 млн. дел, в 1955 году — 68,1 млн. дел, в 1957 году — 87,1 млн. дел, а в 1959 году — 87,8 млн. дел³⁶. Для того чтобы представить масштабы уничтожения документов, сообщу, что к концу 80-х гг. во всех архивах, подведомственных Главархиву РСФСР, насчитывалось немногим более 90 млн. архивных дел.

Еще большим был контроль над документацией КПСС. В «Положении об Архивном фонде КПСС», утвержденном постановлением Секретариата ЦК КПСС 28 декабря 1966 г., устанавливалось, что:

«—Документальные материалы Архивного фонда КПСС, находящиеся в партийных архивах, с разрешения соответствующего партийного органа предоставляются исследователям, как правило, членам КПСС; <...>

Неопубликованные документы К. Маркса, Ф. Энгельса, В. И. Ленина, ЦК КПСС и примыкающих к нему международных организаций в Центральном партийном архиве являются документами особой важности. Вопрос о возможности ознакомления с этими документами решается руководством Центрального партийного архива по согласованию с дирекцией Института марксизма-ленинизма, а в необходимых случаях и с ЦК КПСС».