Советский Союз. История власти. 1945–1991

В результате беспрецедентной в истории XX века работы по приему на государственное хранение документов КПСС, КГБ, Верховных Советов СССР и Российской Федерации, многочисленных министерств и промышленных предприятий произошло увеличение Архивного фонда практически в три раза. В 1992- 1993 гг. в государственные архивы поступило 74 млн. дел архивов КПСС, более 600 тыс. дел архивов КГБ, около 400 тыс. дел ликвидированных министерств и ведомств, большой объем документов бывшего Верховного Совета России. Если к середине 1991 г. в составе Архивного фонда насчитывалось 93 млн. архивных дел, то к началу 1992 г. было уже 204 млн. дел. В настоящее время в учреждениях Государственной архивной службы насчитывается около 250 млн. дел.

Процесс рассекречивания документов в «послеавгустовской» России прошел через ряд этапов. В конце 1991-1992 гг. пришлось испытать своего рода «штурм архивов» со стороны общественности, прессы, историков, юристов. Использование этих архивов получило и громадный международный резонанс. Огромные сроки ожидания запрошенных данных из ранее закрытых архивов вызвали поток публикаций в прессе, архивную службу нередко критиковали за то, что она по- прежнему не допускает людей к прежде секретным архивам.

Значительные сложности возникли с проведением работы по снятию необоснованных ограничений допуска к документам. Архивисты на некоторое время оказались в двусмысленном положении — они были в равной степени уязвимы для критики и в том случае, когда выдавали считавшиеся прежде секретными материалы, и в том, когда пытались руководствоваться старыми инструкциями и ограничениями⁴⁸.

Вместе с тем рассекречивание архивов, проводимое на основе действовавшего тогда законодательства, уже в 1992 г. стало встречать политическое противодействие. Причем критика — резкая, политически ангажированная — шла с двух сторон. С одной стороны, в ходе прений в Конституционном суде по «Делу КПСС»⁴⁹ раздавались обвинения в неправомерности рассекречивания. Эта тема получила широкую поддержку в левой прессе. С другой стороны, с требованием немедленно и все рассекретить, не считаясь с законодательством, выступали правые радикалы—В. Буковский⁵⁰, Ю. А. Афанасьев, часть прессы.

И все-таки благодаря расширению доступа к документам была создана качественно новая источниковая база. Появилась возможность организовать систематическую публикацию исторических источников. С 1992 г. началось издание журналов «Исторический архив», «Источник». Резко возросла издательская деятельность архивов, в том числе по совместным проектам с академическими институтами России и иностранными научными организациями⁵¹ Важным результатом изменений в архивном деле стало появление описаний фондов архивов⁵².

К сожалению, нельзя не заметить, что темпы рассекречивания документов в последние годы замедлились. Это тем более огорчительно, что наметилась тенденция к невыполнению «Основ законодательства Российской Федерации об Архивном фонде Российской Федерации и архивах» и Закона «О государственной тайне», установивших, в качестве базового, 30-летний срок для сохранения секретности. И уж вовсе неприемлемым представляется возрождение порядков с установлением «ограниченного доступа» к документам. Если в первом случае — с рассекречиванием документов — можно сетовать на недостатки, так сказать, государственного уровня (что, по моему мнению, неубедительно), то во втором — это просто нежелание брать на себя ответственность, попустительство негативным тенденциям в архивном деле.

Раньше, чем йышли первые обстоятельные сборники документов, на читателя обрушилось огромное количество мемуарной литературы. Появились прекрасные по информативности мемуары А. И. Микояна⁵³, неизвестные прежде важные фрагменты воспоминаний Г. К. Жукова о событиях 50-х гг.⁵⁴ Однако абсолютными лидерами «по воспоминаниям» стали политики 80-90-х гг. Перечень мемуаристов практически полностью совпадает с телефонными справочниками высшего политического руководства СССР. Редкий член Политбюро, руководитель КГБ, помощник Генерального секретаря, министр иностранных дел и охранник не создал своего труда. М. С. Горбачев и Б. Н. Ельцин, В. И. Воротников и А. Н. Яковлев, А. И. Лукьянов и О. Шенин, В. В. Крючков и В. И. Болдин, В. В. Фалин и А. И. Добрынин, О. А. Гриневский и А. М. Александров-Агентов, А. С.

Черняев и В. Прибытков — вот далекий от полноты перечень сановных мемуаристов. Каждый из них стремился не просто изложить собственную точку зрения на свою роль в истории, но доказать ее, нередко публикуя на страницах воспоминаний и документы из личных архивов.

С появлением доступа к архивным материалам возникла возможность проверять и корректировать мемуарные свидетельства, дополнять историческую картину теми субъективными деталями, которые и делают исторический процесс «очеловеченным».

И уж вовсе беспрецедентной стала так называемая «детская литература», как удачно определила ее Е. Ю. Зубкова: воспоминания детей вождей — Сталина, Хрущева, Берии и Маленкова⁵⁵