Советское государство и кочевники. История, политика, население. 1917—1991

«Кочевые» регионы СССР фактически не были интегрированы в политическое и правовое поле страны. Власти констатировали, что для кочевников «никакие советские законы не писаны»¹⁴⁸. На самом высшем уровне – в ЦК РКП(б) – в 1924 г. было объявлено, «что советской власти в казахском ауле нет»¹⁴⁹. Об этом же заявил Ф.И. Голощекин на пленуме Казахского крайкома ВКП(б) 30 апреля 1926 г.¹⁵⁰ Да и позднее – в 1930 г. – председатель СНК Казахстана У.Д. Исаев отмечал, что в республике «есть в буквальном смысле слова несоветизированные аулы»¹⁵¹

. Действительно, например, в Адаевском округе советов долгое время не было совсем¹⁵².

В Киргизии значительная часть населения, откочевывавшего на летние пастбища, «находилась в атмосфере безвластия»¹⁵³. В 1931–1932 гг. – через 15 лет после революции – было выявлено, что огромная территория туркменской пустыни Каракумы «почти совершенно не советизирована», и ее «население почти не видело даже следов революции», В этом регионе не было членов ВКП(б), а советский аппарат был «слаб, беспомощен»¹⁵⁴.

В Казахстане и Киргизии функционировали фиктивные «советы», в которых председателями и их заместителями были баи и манапы. Эти «советы» кочевали вместе с хозяйствами баев¹⁵⁵

. Места в волостных и аульных советах покупались за деньги или делились по договоренности между родами¹⁵⁶. Перевыборы советов в 1926 и 1927 гг. сопровождались родовой борьбой. Отличие Казахстана состояло в том, что в этом регионе отсутствовали «подлинные» советы, какими бы их хотели видеть власти (тогда как в Центральной России, например, советы были «подлинными», пусть даже часто и слабыми)¹⁵⁷.

Один казахский бай в разговоре с Г.С. Тогжановым назвал себя «настоящим советским человеком» и даже «коммунистом еще с николаевских (то есть дореволюционных. – Ф. С.) времен»¹⁵⁸. В то же время более низкие по своему социальному статусу кочевники часто не могли пробиться к власти. Когда в Загорной волости (Киргизия) вместо разогнанного властями «манапского» сельсовета был выбран новый, а его председателем назначен батрак, он жаловался, что «его никто не слушается, работа очень тяжело проходит»¹⁵⁹

. Советские активисты в кочевьях подвергались изоляции и преследованиям¹⁶⁰. «Родовые авторитеты» также оказывали влияние на процесс организации артелей и колхозов¹⁶¹.

Кроме того, под их руководством сохранялась традиционная судебная система, о чем также писал Г. Тогжанов: «Аксакальский суд работает лучше наших, баи-аткамнеры… реагируют на все явления (начиная с мелочей и кончая крупными), происходящие в ауле, гораздо быстрее и более умело, чем наши низовые партийно-советские организации»¹⁶².

Начальник Бурят-Монгольского отдела ОГПУ В.А. Абрамов называл Бурятию «мало советизированной»¹⁶³

. В республике имелись сельсоветы, которые не созывались с самого дня выборов. В Ойротии (Горный Алтай) в большинстве случаев сельсоветы фактически не существовали, а где были – их председателями избирали бывших дореволюционных старост. Население «кочевых» регионов проявляло политический абсентеизм – в Ойротии явка избирателей составляла 34 %, в Калмыкии – 23 %, в Бурятии – 21 %¹⁶⁴.

Большое недовольство кочевого населения вызывали административно-налоговые меры властей. У кочевников здесь было преимущество, так как «в кочевом состоянии легче укрыть те или иные объекты обложения, в любой горе, в любом ущелье легко ускользнуть от глаза финорганов»¹⁶⁵.

Определенные проблемы возникали в связи с призывом на военную службу, которая ассоциировалась у кочевника с «полным отрывом от родных степей, выбытием в неизвестное место с неизвестным будущим, проживанием среди чуждого по национальности народа, подчинением своей степной свободы воле других, чуждых ему людей»¹⁶⁶.

Кочевники-казахи на первых порах сопротивлялись строительству Туркестано-Сибирской железной дороги, которое велось в 1927–1930 гг. Американский историк М. Пейн считает, что у них были причины бояться этой стройки, так как «железные дороги не благоприятствовали кочевникам, которые вслед за сооружением Транссибирской магистрали лишились земли» (имеется в виду дореволюционная колонизация казахских степей. – Ф. С.) и, «кроме того, железнодорожная сеть сыграла [свою роль] в подавлении степного мятежа 1916 г. и разгроме движения антисоветских басмачей в годы Гражданской войны»¹⁶⁷.