Советское государство и кочевники. История, политика, население. 1917—1991

Процесс адаптации и интеграции разных «контингентов» спецпоселенцев шел по-разному. Немцы продемонстрировали высокий уровень приспособляемости к новым условиям, заслужили уважение местного населения своим трудолюбием и бесконфликтностью. Таким образом, в отношении немцев ассимиляционные планы властей оказались реалистичными¹²¹⁵. То же самое можно сказать о калмыках, у которых в местах спецпоселений произошла «перекристаллизация» культурных традиций¹²¹⁶. Карачаевцы и балкарцы, близкие по этническому происхождению казахам и киргизам, сумели влиться в новую среду. Турки-месхетинцы быстро завоевали уважение и доверие местного населения. Они передали казахам навыки эффективного огородничества. Греки сыграли большую роль в строительстве металлургических предприятий Южного Казахстана, внесли большой вклад в развитие табаководства и виноградарства¹²¹⁷.

Гораздо труднее шла интеграция чеченцев и ингушей. Как выявил С.Ш. Казиев, представители этих народов сознательно исключали себя из местного полиэтнического сообщества. Были отмечены их стычки и с местным населением, и со спецпоселенцами другой национальности. Однако часть чеченцев и ингушей пыталась приспособиться к новой жизни. Уже в апреле 1944 г. (через два месяца после депортации) казахстанские власти докладывали Л.П. Берии о трудовых успехах многих колхозных и совхозных бригад колхозов, состоявших исключительно из карачаевцев, балкарцев, чеченцев и ингушей. Эти бригады регулярно выполняли нормы выработки на 110–140 %, что было выше достижений многих казахско-русских бригад¹²¹⁸.

Конечно, поначалу спецпоселенцы чувствовали себя изгоями и не считали себя постоянными жителями территорий, на которых они оказались не по своей воле. Некоторые из них пытались бежать из новых мест расселения¹²¹⁹.

Проблемой для интеграции спецпоселенцев в первые годы было отсутствие нормативных актов, определявших их статус. Это способствовало тому, что местные власти рассматривали всех депортированных людей как опасных и «неблагонадежных». Их не принимали в ряды ВКП(б), ВЛКСМ и профсоюзов, не призывали на службу в армию. Более того, имевшихся среди спецпоселенцев членов ВКП(б), ВЛКСМ хотя и поставили на учет в первичных организациях, но к общественной работе не привлекали¹²²⁰.

Правовой статус спецпоселенцев был определен постановлением СНК СССР от 8 января 1945 г. Было обозначено, что они «пользуются всеми правами граждан СССР, за исключением ограничений», которые включали в себя обязанность «заниматься общественно полезным трудом» (впрочем, это относилось ко всем гражданам СССР) и отсутствие «права без разрешения коменданта спецкомендатуры НКВД отлучаться за пределы района расселения».

Курс государственной политики, направленной на полное и окончательное «закрепление» спецпоселенцев на новых местах, со временем усилился. 26 ноября 1948 г. Президиум Верховного Совета СССР издал указ «Об уголовной ответственности за побеги из мест обязательного и постоянного поселения лиц, выселенных в отдаленные районы Советского Союза в период Отечественной войны», который гласил, что переселение «проведено навечно, без права возврата… к прежним местам жительства». За самовольный выезд (побег) из мест поселения была установлена уголовная ответственность вплоть до лишения свободы на срок 5 лет.

Форсирование «закрепления» депортированных народов на новых местах поселения совпало с фактически обратным процессом – снятием правовых ограничений со спецпоселенцев, начатым в 1954 г.¹²²¹ МВД СССР настаивало на постепенности освобождения из спецпоселения – именно для того, чтобы «закрепить освобождаемых в местах поселений, а также не допустить массового прилива освобожденных к прежним местам жительства». Власти отмечали, что спецпоселенцы «в значительной своей части непрочно осели на новых местах»¹²²². Это говорило о том, что процесс их интеграции был далек от завершения.

29 июня 1955 г. Президиум ЦК КПСС издал постановление «О мерах по усилению массово-политической работы среди спецпереселенцев». Шире вовлекая диаспоры депортированных народов в общественно-политическую жизнь и воссоздав некоторые формы национальной культуры, власть пыталась убедить спецпереселенцев, что новые места поселения – это их новая родина, где они имеют равные права с коренным населением.

Конечно, в процессе «закрепления» оставались трудности. В Бурятии «не всегда учитывались национальные обычаи, традиции и особенности»: спецпоселенцы плохо обеспечивались книгами, журналами и газетами на родном языке. В Казахстане не все дети спецпереселенцев были охвачены школьным обучением (в 1955 г. из 77 832 детей школьного возраста не учились 1564 ребенка), в ряде областей республики все еще отмечалось «неправильное» отношение к спецпереселенцам со стороны некоторых руководителей. В Киргизии недостаточным было количество лекций, докладов, бесед на родном языке спецпереселенцев, не везде велась должная работа по выдвижению их на руководящие должности, 900 детей спецпереселенцев не посещали школу¹²²³.