Читаем Советское государство и кочевники. История, политика, население. 1917—1991 полностью

В целом тувинцы долго не могли привыкнуть к оседлой жизни. Вплоть до середины XX в. многие чабаны оставались жить в юртах, особенно в отдаленных от центра районах. Когда начали строить школы, медицинские пункты, дома культуры, многие тувинцы увидели больше перспектив в оседлости и стали перебираться в образовавшиеся населенные пункты, быстро впитывая культуру русских. Эта часть тувинцев получила образование, жилье, новый быт. Однако кочевой образ жизни в республике так и не прекратил своего существования1174.

Следует отметить, что оседание кочевников в Туве привело к негативным последствиям для экологии. Ландшафты котловинно-низкогорного яруса стали испытывать повышенные нагрузки, что привело к изменению растительных и почвенных компонентов, активизации эрозии, а излишнее обводнение некоторых участков стало причиной засоления почвы1175.

Кроме того, в послевоенные годы в СССР было завершено оседание основной массы цыганского населения. Характерно, что в послевоенные годы цыганские колхозы и подконтрольные государству артели развалились. В связи с этим в октябре 1956 г. Совет министров РСФСР принял постановление «О приобщении к труду цыган, занимающихся бродяжничеством», Только после этого, под угрозой карательных санкций, практически все российские цыгане осели. Поначалу они поселились там, где их застал указ, – в деревнях и поселках, а затем уже перебирались в города1176, во многих из которых появились отдельные цыганские поселки. Однако, как свидетельствует современная практика, это не решило целого ряда проблем1177, связанных с интеграцией цыган в общероссийское социально-экономическое и культурное пространство.

Таким образом, политика государства по отношению к кочевникам Севера отличалась от политики в южных «кочевых» регионах. Оседание на Севере изначально не имело смысла, так как там невозможно заниматься земледелием1178. Поэтому в этом огромном по размерам регионе оседание кочевников власти чрезмерно не форсировали.

В целом советизация и модернизация северных регионов была очень трудной из-за того, что в этом регионе было редкое, разбросанное население, о котором власти почти ничего не знали. Северяне чувствовали свою отчужденность от государства, у них была сильна власть своих «родовых авторитетов».

Политика по отношению к кочевому населению Тувы имела главную особенность – все процессы там происходили позднее, чем в СССР, и в этой республике до 1944 г. фактически не было такого форсирования коллективизации и обоседления кочевников, как в Советском Союзе. В том числе поэтому кочевой образ жизни не исчез в Туве и к настоящему времени.

Освоение территорий, «освобожденных» от кочевников

После того как обширные территории СССР в 1930-х гг. были «освобождены» от кочевого населения (основная часть его была сселена в отдельные, намного более «сжатые» по площади места), власти реализовали программу нового освоения этих территорий. Она началась с направления на бывшие «кочевые» земли трудпоселенцев и заключенных. Так, еще в 1930 г. СНК Казахстана передал ОГПУ свыше 110 тыс. га для Карагандинского лагеря (Карлага)1179. В Казахстан также было выслано 250 тыс. кулаков1180. Перемещение ссыльных проходило и внутри самих «кочевых» регионов. Например, выселенные из Петропавловского и Кустанайского округов 20 тыс. кулаков были направлены в другие части Казахстана – Прибалхашье, Адаевский, Букеевский, Иргизский регионы, то есть на территории, традиционно занятые кочевниками1181.

Следующей волной освоения бывших «кочевых» земель стали депортации народов. В 1936 г. подверглись выселению поляки и немцы с Украины (около 80 тыс. человек), в 1937 г. – 172 тыс. корейцев с Дальнего Востока. В 1940-х гг. из западных, поволжских и кавказских регионов СССР были депортированы поляки (осадники и «лесники»), немцы, карачаевцы, калмыки, чеченцы, ингуши, балкарцы, крымские татары, турки-месхетинцы и ряд других народов. Они получили статус «спецпоселенцев»1182. На 1 октября 1945 г. таковых было 2 230 500 человек, и они были расселены в 6 союзных, 8 автономных республиках и 27 областях РСФСР1183. Основная масса спецпоселенцев была направлена в Казахстан – не в последнюю очередь потому, что, по мнению властей, территория этого региона требовала освоения.

Последствием депортации народов было не только их помещение в непривычную среду обитания, но и распыление среди коренного населения Казахстана, Средней Азии, Сибири и других регионов, ликвидация национально-территориальных образований, стирание этнонимов, передача исконных мест проживания другим народам.

Перейти на страницу:

Все книги серии Новейшие исследования по истории России

Белая власть, казаки и крестьяне на Юге России. Противостояние и сотрудничество. 1918—1919
Белая власть, казаки и крестьяне на Юге России. Противостояние и сотрудничество. 1918—1919

Книга посвящена одной из ключевых тем Гражданской войны в России – взаимодействию политической власти и крестьянского большинства населения страны. События 1917— 1922 гг. породили множество вариантов такого взаимодействия как на красной, так и на белой стороне. Все стороны противостояния вовлекали деревню в вооруженную борьбу, иначе невозможно было рассчитывать на военную победа. При этом коммуникация с «мужиком» являлась общепризнанной ахиллесовой пятой Белого движения. Неспособность создать уверенность в приходе твердой власти, развеять старые социальные фобии, массово поднять деревню под национальные знамена стала одной из очевидных причин неудачи белой борьбы. Тем важнее подробный анализ опыта успешного сотрудничества белых военных и политических инстанций с сельским населением. Один из таких сюжетов разворачивался на границе Области войска Донского и Саратовской губернии, на фоне знаменитой битвы за Царицын. Энергичный офицер В.К. Манакин при поддержке донского атамана П.Н. Краснова смог создать боеспособное формирование из крестьян юга Саратовской губернии – Саратовский корпус. История этого воинского формирования рассматривается в контекстах Гражданской войны на Юге, крестьянско-казачьих взаимоотношений, особенностей военного строительства Войска Донского, Добровольческой, Южной, Астраханской армий. Настроение и поведение саратовских крестьян сравнивается с таковыми крестьян Ставропольской, Астраханской, Воронежской губерний.В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

Антон Викторович Посадский

Военное дело / Документальная литература / История
Добровольцы и ополченцы в военной организации Советского государства. 1917—1945 гг.
Добровольцы и ополченцы в военной организации Советского государства. 1917—1945 гг.

Работа доктора исторических наук А.Ю. Безугольного посвящена истории добровольческого способа комплектования войск Красной армии, а также военизированных формирований, создававшихся вне структуры военного ведомства, – народного ополчения, истребительных батальонов и иных подразделений, в основе своей укомплектованных гражданскими лицами. Интересы власти, вербующей добровольцев, и мотивация самих добровольцев, откликающихся на призыв власти; нормативное регулирование и социально-правовое положение добровольцев; принципы и формы комплектования добровольческих частей; деятельность центрального и местных партийно-государственных аппаратов и органов военного управления по вербовке добровольцев и организации добровольческих частей – все это предмет данного исследования. Книга основана на большом массиве документального материала, значительная часть которого вводится в научный оборот впервые.В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

Алексей Юрьевич Безугольный

Военная история / История
Советская авиация в военных конфликтах 1920-х годов. От Кронштадта до Туркестана
Советская авиация в военных конфликтах 1920-х годов. От Кронштадта до Туркестана

Книга доктора исторических наук, специалиста в области истории военной авиации и противовоздушной обороны А. Ю. Лашкова раскрывает участие советских авиаторов и воздухоплавателей в подавлении повстанческого движения и ликвидации различных антисоветских вооруженных формирований на территории РСФСР (позднее – СССР) и ближнего зарубежья в 1920-е годы. Этот период в российской историографии получил неофициальное название «Малая гражданская война». Основу источниковой базы труда составляют документы фондов государственных архивов, в том числе Российского государственного архива социально-политической истории (РГАСПИ) и Российского государственного военного архива (РГВА). Книга предназначена для широкого круга читателей и специалистов, интересующихся проблемами применения отечественных военно-воздушных сил в вооруженных конфликтах межвоенного периода.В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

Алексей Юрьевич Лашков

Военная история / История
Воздушный фронт Первой мировой. Борьба за господство в воздухе на русско-германском фронте (1914—1918)
Воздушный фронт Первой мировой. Борьба за господство в воздухе на русско-германском фронте (1914—1918)

Книга доктора исторических наук, специалиста в области Военно-воздушных сил и Войск противовоздушной обороны, посвящена борьбе за завоевание господства в воздухе на русско-германском фронте в годы Первой мировой войны. В работе последовательно раскрывается ход событий, связанных с противоборством в воздушной сфере и формированием отечественной системы воздушной обороны. В труде впервые приводятся наиболее точные данные о потерях военного воздушного флота кайзеровской Германии и ее союзников в отдельных кампаниях и за весь период войны. Работа насыщена многочисленными фактами и примерами действий русских летчиков и зенитчиков, создавших надежный воздушный щит на театре войны и в ближнем тылу нашего государства. При подготовке труда автор опирался на документы фондов Российского государственного военно-исторического архива (РГВИА), Российского государственного военного архива (РГВА), Российского государственного архива Военно-Морского Флота (РГА ВМФ), а также на периодические издания и мемуарную литературу.

Алексей Юрьевич Лашков

Военная документалистика и аналитика / История / Транспорт и авиация

Похожие книги

Эссеистика
Эссеистика

Третий том собрания сочинений Кокто столь же полон «первооткрывательскими» для русской культуры текстами, как и предыдущие два тома. Два эссе («Трудность бытия» и «Дневник незнакомца»), в которых экзистенциальные проблемы обсуждаются параллельно с рассказом о «жизни и искусстве», представляют интерес не только с точки зрения механизмов художественного мышления, но и как панорама искусства Франции второй трети XX века. Эссе «Опиум», отмеченное особой, острой исповедальностью, представляет собой безжалостный по отношению к себе дневник наркомана, проходящего курс детоксикации. В переводах слово Кокто-поэта обретает яркий русский адекват, могучая энергия блестящего мастера не теряет своей силы в интерпретации переводчиц. Данная книга — важный вклад в построение целостной картину французской культуры XX века в русской «книжности», ее значение для русских интеллектуалов трудно переоценить.

Жан Кокто

Документальная литература / Культурология / Малые литературные формы прозы: рассказы, эссе, новеллы, феерия / Прочая документальная литература / Образование и наука / Документальное