Советское государство и кочевники. История, политика, население. 1917—1991

Планы по «преобразованию природы» в «кочевых» регионах являются спорными с точки зрения оценки их целесообразности и достижимости. Если бы программа высадки лесополос была реализована во всех степных регионах СССР, возможно, удалось бы избежать ветровой эрозии земель. Целинная эпопея привела к противоречивым результатам. А. Никонов отмечает, что «решение об освоении целинных земель не было ошибкой. Но осваивать их нужно было последовательно, закрепляя сделанное, переходя на научно обоснованную систему хозяйства, не допуская спешки и безжалостности к природе»¹²⁶¹. Идеи о повороте стока сибирских рек, хотя и не были реализованы в советское время, продолжают иногда муссироваться в СМИ.

Современное состояние «кочевых» регионов России и стран ближнего зарубежья

В итоге реализации программ обоседления и коллективизации кочевников уже в 1930-х гг. в «кочевых» регионах СССР складывается новый тип хозяйства – не до конца оседлый, но уже и не полностью кочевой. Комиссия ВЦИК определила его как «полукочевое животноводческое земледельческое хозяйство». Так, если ранее в некоторых местностях кочевание имело радиус 150–200 км, то к середине 1930-х гг. он сократился до 35–50 км. Причем миграции стали происходить и для того, чтобы кочевники могли использовать свое подсобное земледелие¹²⁶².

После Великой Отечественной войны произошла ограниченная реабилитация кочевничества на государственном уровне. Для скотоводов была создана социальная инфраструктура. Их семьи стали производственными единицами («бригадами»)¹²⁶³, причем многие колхозы тоже строились по родовому принципу (так, в 1950 г. у казахов были отмечены «пережитки родового расселения»)¹²⁶⁴. В оленеводстве Ямала сложился своеобразный «симбиоз» государственной и частно-семейной форм собственности, когда основу совхозных оленеводческих бригад составляли несколько родственных семей или одна большая семья владельцев личных оленей¹²⁶⁵. На Алтае на плато Укок был создан животноводческий колхоз, но фактически местные казахи продолжали кочевать, перебираясь из одной избушки в другую по пути перекочевок¹²⁶⁶.

В некоторых отдаленных местностях сохранялось совершенно независимое от государства кочевание. Как минимум, до конца 1950-х гг. на плато Устюрт проживали небольшие группы казахов (по 2–4 юрты), которые не состояли ни в колхозах, ни в животноводческих бригадах совхозов, ни в каких-либо иных государственных или кооперативных хозяйствах. Ни у кого из них не было современных документов, их дети не ходили в школу. Они лечились у знахарей, а роды принимали бабки-повитухи. При встрече с чужаками они сразу начинали готовиться к откочевке в другие, им одним известные места. Это были потомки беглецов из аулов, принимавших участие в Адаевском восстании 1931 г.¹²⁶⁷

Приверженность кочевью на Севере, пожалуй, была наиболее сильной. Кочевание, как бытовое, так и производственное, продолжало существовать на огромных территориях Арктики и Сибири на протяжении всей второй половины XX в.¹²⁶⁸ Годы коллективизации и внедрения социалистического способа хозяйствования не смогли уничтожить традиционные кочевые формы оленеводства¹²⁶⁹. Устойчивость кочевой культуры отмечалась на севере Якутии¹²⁷⁰. Хотя на Ямале половина населения осела, спустя 80 лет после начала модернизации кочевников численно стало даже больше, чем было (в 2014 г. – 5827 человек). Коренные жители и ныне продолжают считать жизнь в тундре с оленями высокопрестижной, а вынужденное оседание, вызванное падежом оленей или смертью родственников, по-прежнему воспринимается крайне негативно¹²⁷¹.

Наследие кочевой культуры сохранялось на практике. В Тюменской области кочевники, даже переходя в дом, рядом с ним ставили чум, продолжая проживать в нем¹²⁷². В некоторых селах Астраханской области имело место применение юрт как летних жилищ или для складирования хозяйственных принадлежностей. Прежние традиции оказывают свое воздействие и в настоящее время, и, по-видимому, так будет и дальше в обозримой перспективе¹²⁷³.

В Туве кочевое скотоводство не перестало существовать, хотя традиционный образ жизни был фактически утрачен. В основном здесь сохранились летние перекочевки. В конце 1970-х гг., когда снимались ограничения на ведение личного подсобного хозяйства, у каждой крупной семейной общины была чабанская стоянка, где выращивали скот. В 1980-х гг. государство стало активно поддерживать и поощрять частное животноводство¹²⁷⁴.