Читаем Советское государство и кочевники. История, политика, население. 1917—1991 полностью

Еще одна проблема, связанная с оседанием кочевников, – частичная потеря ими национальной идентичности. Так, ненцы Таймыра при оседании утратили национальное жилище и одежду, традиционные инструменты, утварь и орудия труда (хотя традиционная пища сохранилась). Произошла определенная языковая ассимиляция – только 56,4 % жителей поселков считают ненецкий язык родным. Русский язык доминирует в разных сферах. Причем там, где оседание началось раньше, только 38,3 % ненцев свободно владеют ненецким языком, где позже – 67,6 %. Оседлые показывают существенное снижение знания национальных песен и сказок. Произошел отказ от традиционной обрядности, возросла приверженность атеизму или православию. Смешанные браки у кочевых ненцев составляют всего 4 % (причем они заключаются с представителями другими кочевых этносов, долго живущих среди ненцев), тогда как у оседлых – 45 %, в том числе 27,2 % – с представителями пришлого населения. Таким образом, оседлые более подвержены метисации. Трудовые коллективы у кочевников – в основном моноэтничные, у оседлых на 78,4 % – смешанные. В.П. Кривоногов сделал вывод, что «только кочевой оленеводческий образ жизни позволяет ненцам и другим народам Севера сохранять основы национальной культуры и в целом этнический облик»1285.

В последние годы у кочевого скотоводства отмечены успехи. В Якутии после 1990 г. были восстановлены родовые общины. К 1999 г. в республике насчитывалось 208 таких общин, которым принадлежало 48 млн га земли для ведения традиционных отраслей хозяйства. Родовые общины получили широкое распространение у эвенов, эвенков, чукчей и юкагиров, хотя почти все они столкнулись с экономическими трудностями1286. Хотя в Туве после развала совхозной системы началось возрождение кочевого скотоводства, кочевники оказались неспособными конкурировать с индустриальной экономикой. Поэтому они стали вовлекаться в модернизационные процессы в качестве подчиненной стороны1287.

Глава 4

«Оседлое» государство и кочевники: зарубежный опыт

Китай

В Китае есть три основных региона, полностью или частично населенные кочевниками и полукочевниками, – Внутренняя Монголия, Синьцзян и Тибет1288 (ранее, до 1911 г., в состав Китая входили также Монголия и Тува). Соответствующие автономные районы в составе КНР занимают около половины территории страны. Кочевые народы, проживающие в Китае, – это тибетцы, монголы, казахи, ойрат-калмыки, киргизы. Их численность невелика, особенно по сравнению с ханьцами, и составляет около 14,5 млн человек, то есть чуть более 1 % населения страны.

Китай всегда имел сложные отношения с кочевниками. Он встал на пути кочевых нашествий раньше всех других стран Евразии. Китайские императоры были вынуждены построить Великую стену, чтобы не пускать к себе кочевые «мародерствующие орды»1289. Китай долгое время не доверял кочевникам своего северного и западного края, понимая уязвимость своих крестьян перед их набегами. Считается, что Китай пытался расширить свою территорию путем завоевания кочевых государств. Однако многое из того, что китайские летописцы изображали как плату дани кочевниками и другими варварами императорскому двору, было более чем компенсировано кочевникам самими китайцами. Китай подкупал кочевых эмиссаров и одаривал их на гораздо большие суммы, чем сам получал дани от кочевых народов. До установления власти коммунистов в 1949 г. китайские лидеры всегда стремились управлять проблематичной мобильностью кочевников, но не прекращать ее1290.

Ближайшими кочевыми соседями для китайской империи Цин были монголы. До определенного времени мобильность монголов и отсутствие у них «нервных центров» в виде городов, которые можно было бы захватить, парализуя экономическую и политическую жизнь, делали безуспешным отправку экспедиций для оккупации и удержания монгольских степей1291.

Однако в Новое время ситуация изменилась. С середины XVII до середины XVIII в. империя Цин «вышла в Великую степь» и захватила Монголию и Туву. Политика по отношению к кочевникам теперь состояла в стигматизации их как «отсталых» и «слишком примитивных» (в том числе для того, чтобы заниматься сельским хозяйством)1292. Китай взял курс на перевод монголов на оседлость и заселение их земель китайскими крестьянами1293. Предпринимались также усилия по развитию местного монгольского земледелия, но они были противоречивыми – где-то это разрешали, а где-то запрещали1294.

Перейти на страницу:

Все книги серии Новейшие исследования по истории России

Белая власть, казаки и крестьяне на Юге России. Противостояние и сотрудничество. 1918—1919
Белая власть, казаки и крестьяне на Юге России. Противостояние и сотрудничество. 1918—1919

Книга посвящена одной из ключевых тем Гражданской войны в России – взаимодействию политической власти и крестьянского большинства населения страны. События 1917— 1922 гг. породили множество вариантов такого взаимодействия как на красной, так и на белой стороне. Все стороны противостояния вовлекали деревню в вооруженную борьбу, иначе невозможно было рассчитывать на военную победа. При этом коммуникация с «мужиком» являлась общепризнанной ахиллесовой пятой Белого движения. Неспособность создать уверенность в приходе твердой власти, развеять старые социальные фобии, массово поднять деревню под национальные знамена стала одной из очевидных причин неудачи белой борьбы. Тем важнее подробный анализ опыта успешного сотрудничества белых военных и политических инстанций с сельским населением. Один из таких сюжетов разворачивался на границе Области войска Донского и Саратовской губернии, на фоне знаменитой битвы за Царицын. Энергичный офицер В.К. Манакин при поддержке донского атамана П.Н. Краснова смог создать боеспособное формирование из крестьян юга Саратовской губернии – Саратовский корпус. История этого воинского формирования рассматривается в контекстах Гражданской войны на Юге, крестьянско-казачьих взаимоотношений, особенностей военного строительства Войска Донского, Добровольческой, Южной, Астраханской армий. Настроение и поведение саратовских крестьян сравнивается с таковыми крестьян Ставропольской, Астраханской, Воронежской губерний.В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

Антон Викторович Посадский

Военное дело / Документальная литература / История
Добровольцы и ополченцы в военной организации Советского государства. 1917—1945 гг.
Добровольцы и ополченцы в военной организации Советского государства. 1917—1945 гг.

Работа доктора исторических наук А.Ю. Безугольного посвящена истории добровольческого способа комплектования войск Красной армии, а также военизированных формирований, создававшихся вне структуры военного ведомства, – народного ополчения, истребительных батальонов и иных подразделений, в основе своей укомплектованных гражданскими лицами. Интересы власти, вербующей добровольцев, и мотивация самих добровольцев, откликающихся на призыв власти; нормативное регулирование и социально-правовое положение добровольцев; принципы и формы комплектования добровольческих частей; деятельность центрального и местных партийно-государственных аппаратов и органов военного управления по вербовке добровольцев и организации добровольческих частей – все это предмет данного исследования. Книга основана на большом массиве документального материала, значительная часть которого вводится в научный оборот впервые.В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

Алексей Юрьевич Безугольный

Военная история / История
Советская авиация в военных конфликтах 1920-х годов. От Кронштадта до Туркестана
Советская авиация в военных конфликтах 1920-х годов. От Кронштадта до Туркестана

Книга доктора исторических наук, специалиста в области истории военной авиации и противовоздушной обороны А. Ю. Лашкова раскрывает участие советских авиаторов и воздухоплавателей в подавлении повстанческого движения и ликвидации различных антисоветских вооруженных формирований на территории РСФСР (позднее – СССР) и ближнего зарубежья в 1920-е годы. Этот период в российской историографии получил неофициальное название «Малая гражданская война». Основу источниковой базы труда составляют документы фондов государственных архивов, в том числе Российского государственного архива социально-политической истории (РГАСПИ) и Российского государственного военного архива (РГВА). Книга предназначена для широкого круга читателей и специалистов, интересующихся проблемами применения отечественных военно-воздушных сил в вооруженных конфликтах межвоенного периода.В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

Алексей Юрьевич Лашков

Военная история / История
Воздушный фронт Первой мировой. Борьба за господство в воздухе на русско-германском фронте (1914—1918)
Воздушный фронт Первой мировой. Борьба за господство в воздухе на русско-германском фронте (1914—1918)

Книга доктора исторических наук, специалиста в области Военно-воздушных сил и Войск противовоздушной обороны, посвящена борьбе за завоевание господства в воздухе на русско-германском фронте в годы Первой мировой войны. В работе последовательно раскрывается ход событий, связанных с противоборством в воздушной сфере и формированием отечественной системы воздушной обороны. В труде впервые приводятся наиболее точные данные о потерях военного воздушного флота кайзеровской Германии и ее союзников в отдельных кампаниях и за весь период войны. Работа насыщена многочисленными фактами и примерами действий русских летчиков и зенитчиков, создавших надежный воздушный щит на театре войны и в ближнем тылу нашего государства. При подготовке труда автор опирался на документы фондов Российского государственного военно-исторического архива (РГВИА), Российского государственного военного архива (РГВА), Российского государственного архива Военно-Морского Флота (РГА ВМФ), а также на периодические издания и мемуарную литературу.

Алексей Юрьевич Лашков

Военная документалистика и аналитика / История / Транспорт и авиация

Похожие книги

Эссеистика
Эссеистика

Третий том собрания сочинений Кокто столь же полон «первооткрывательскими» для русской культуры текстами, как и предыдущие два тома. Два эссе («Трудность бытия» и «Дневник незнакомца»), в которых экзистенциальные проблемы обсуждаются параллельно с рассказом о «жизни и искусстве», представляют интерес не только с точки зрения механизмов художественного мышления, но и как панорама искусства Франции второй трети XX века. Эссе «Опиум», отмеченное особой, острой исповедальностью, представляет собой безжалостный по отношению к себе дневник наркомана, проходящего курс детоксикации. В переводах слово Кокто-поэта обретает яркий русский адекват, могучая энергия блестящего мастера не теряет своей силы в интерпретации переводчиц. Данная книга — важный вклад в построение целостной картину французской культуры XX века в русской «книжности», ее значение для русских интеллектуалов трудно переоценить.

Жан Кокто

Документальная литература / Культурология / Малые литературные формы прозы: рассказы, эссе, новеллы, феерия / Прочая документальная литература / Образование и наука / Документальное