Вот только не совсем. Маллэйн вспоминает: «В четверг перед гонкой я, как обычно, получал терапию и проверялся в клинике, и доктора заметили у меня «заметные» увеличения в лимфатических узлах на шее и в паху. Меня записали на экстренное ПЭТ-сканирование на полдень пятницы, так что в течение восемнадцати часов, предшествовавших гонке, я был вынужден голодать! К счастью, результаты сканирования показали, что хотя рак и прогрессирует, его рост идёт достаточно медленно».
В 10:45 утра той жаркой субботы Маллэйн вышел на старт гонки, поспав прошлой ночью всего два часа. После окончания гонки ее участники единогласно признали эту трассу самой тяжёлой из всех, на каких до той поры проводились спринты, – всё из-за бесконечных спусков и подъёмов. Тем не менее Маллэйн стойко вынес все испытания и финишировал тридцать девятым в своей возрастной группе, показав результат в один час и двадцать четыре минуты.
Мы говорим людям: «Добежав до финиша, вы всё поймёте», и Маллэйн тоже понял. «Чувство, которое я испытал, когда пересёк линию, было потрясающим, – говорит он. – Покорить гору и разделить этот опыт с невероятно мотивированными людьми было очень здорово. Между моей битвой с раком и Спартанской гонкой есть некоторые параллели. И то и другое – очень трудные задачи как в психологическом, так и в физическом плане, и если ты хочешь добиться успеха, то тебе в обоих случаях нужно показать огромную храбрость, силу духа и упорство».
Вот прекрасный пример того, как человек меняет своё мировоззрение, оказавшись перед лицом чудовищного препятствия. Его битва с болезнью продолжается – в августе 2013-го Маллэйн начал пятимесячный курс химиотерапии, – но он по-прежнему смотрит в глаза своему врагу с оптимизмом и решимостью победить. «Я не прекращу и не могу прекратить сражаться».
Есть и менее драматичные обстоятельства, при которых вы можете изменить свой взгляд на вещи и окружающий вас мир. У Энди есть кузен, родившийся на неделю позже меня. Назовём его Джон. На момент написания этих строк мне и Джону по сорок три года, но в жизни мы с ним следовали совершенно разными дорогами. Он работает на Уолл-стрит и зарабатывает до хрена денег. Однако вес Джона рос так же быстро, как и его богатство, и вскоре его разнесло до 280 фунтов. Он заработал деньги, но сделал это ценой своего здоровья и качества жизни. У него был водитель, который отвозил его в офис на Уолл-стрит, хотя сам Джон жил всего в полутора милях от него. Он мог каждый день ходить на работу пешком, и его жизнь изменилась бы к лучшему только благодаря этому. Когда ему нужно было прерваться, он выходил на улицу и выкуривал сигарету. Вместе с женой они наслаждались изысканными блюдами, не переживая по поводу внушительного количества калорий в каждом из них. Он почти никогда не занимался физическими упражнениями.
Казалось, что Джон постоянно чем-то взбешён. Он говорил мне: «Ты понятия не имеешь, насколько у меня стрессовая работа». Пятеро его братьев – все спортивные и подтянутые – всегда говорили мне: «Почему ты не поговоришь с ним? Нас он слушать не станет». Я же не хотел обидеть его, честно сказав ему в лицо то, что думаю о нём, а именно: «Ты жирный, тебе надо начать следить за собой». Наконец я вежливо предложил ему записаться в спортзал и нанять тренера. Он сказал: «Ты понятия не имеешь, насколько это стыдно: заходить в спортзал при весе в 280 фунтов. В одном углу там какой-нибудь маньяк делает бёрпи, в другом девчонка в спортивном лифчике щеголяет идеальным прессом, в третьем качок делает жим. А я что буду делать? Это стыдно».
Со временем, впрочем, мне удалось убедить Джона поменять свои привычки. Сначала он встал на беговую дорожку у себя дома и начал просто ходить, потом начал тренироваться с весами в спортзале. Он стал меньше курить и в течение нескольких месяцев сбросил почти сорок фунтов.
Поразительно, что можно сделать, если захотеть изменить свою жизнь. Если
Опыт Джона проливает свет на один ценный урок. Человеческие существа, как и все животные, – создания, следующие привычкам. Мы не только развиваем у себя определённые модели поведения при действиях, мы также привыкаем к алгоритмам ожиданий. Мы определяем рамки своего мировоззрения, опираясь на свой прежний опыт, и всё происходящее с нами рассматриваем через эту призму. Но это не значит, что мы видим реальность. Мы просто подняли наши представления до статуса реальности.