Спасая Сталина. Война, сделавшая возможным немыслимый ранее союз

Подходы к Кассино защищали четыре сотни немецких тяжелых орудий и ракетных установок, каждая батарея была связана с наблюдателем, который, дрожа, сидел за деревом или скалой и следил за происходившим в городе. Каждый метр Кассино, который можно было укрепить, был укреплен. В течение двух месяцев «немецкие инженеры и подневольные итальянские рабочие взрывали скалы, укрепляли бункеры телефонными столбами, а крыши бункеров – дополнительными столбами, дубовыми балками и слоем земли толщиной пару метров», – писал историк. В городе Кассино были расчищены зоны обстрела вокруг укрепленной железнодорожной станции и гостиницы «Континенталь». Союзники ответили введением польских и новозеландских войск. В домах под аббатством старушки доставали четки и пели «Аве Мария». Гитлер в ответ пообещал Кессельрингу больше мин, колючей проволоки, противотанковых орудий и инженеров, подневольных работников и трехтонных бронированных турелей с угольными печками, чтобы согревать экипажи. Поскольку обе стороны бросились мобилизовать как можно больше людей и техники, надвигавшаяся битва начала походить на генеральную репетицию Армагеддона.

План нападения № 34, составленный генералом Александером, не сбрасывали со счетов. Предполагалось, что французские, британские и американские войска начнут наступление вдоль рек Рапидо и Гарильяно в районе Кассино 12, 17 и 20 января; затем, пробив брешь в линии Густава, войска должны пройти маршем 110 километров к северу, в Анцио, где 22 января будут усилены дополнительным контингентом британских и американских войск, переброшенных на север морем. Затем две боевые группы объединятся и двинутся на Рим, находившийся в полусотне километров к северу, а оттуда направятся вверх, к Пизе и Флоренции. Генерал Люсьен Траскотт, командующий 3-й американской дивизией, был в ужасе, когда пересмотрел план Александера. Чтобы приступить к его выполнению, англо-американские силы в Кассино должны были прорвать линию Густава, и Траскотт предупредил генерала Кларка, что у такого нападения «мало шансов» на успех, если с самого начала не уничтожить тяжелые немецкие орудия, охранявшие Кассино.

Генерал Фред Уокер, командующий многострадальной 36-й дивизией, сильно потрепанной в Салерно и Сан-Пьетро, беспокоился еще сильнее. Восьмого января Уокер признался в своем дневнике: «Я не понимаю, как нам или любому другому подразделению удастся пересечь Рапидо». Неделю спустя Уокеру все еще снились трупы, болтавшиеся лицом вниз в зимнем прибое. «Это будет трудная задача, и мне она не нравится, – написал он в дневнике. – Нет ничего, что говорило бы в пользу нашего успеха». Ближе к дню атаки вспыхнули споры о том, насколько целесообразно проводить высадку в 110 километрах к северу от ближайшего расположения союзников. Аналитики 15-й группы армий Александера были уверены, что Кессельринг отступит на север после столкновения с мощными ударными силами Анцио, в состав которых входили две дивизии 6-го корпуса, три батальона рейнджеров, два дивизиона коммандос, парашютный полк, парашютный батальон и обещание постоянного притока подкреплений по морю. Однако G2, военная разведка, считала, что Кессельринг будет стоять и сражаться до конца. Оценка была основана на военном послужном списке Улыбчивого Альберта, но были и личные причины, по которым он мог решиться стоять насмерть. Он приехал в Италию, полагая, что итальянцы поддержат Германию, а когда Италия перешла на другую сторону, он почувствовал, что предали лично его.

В значительной степени успех плана Александера зависел от того, кто лучше читал намерения Кессельринга – 15-я группа армий или G2. Безлунной ночью 19 января в городке в 20 километрах к югу от Кассино ответ нашелся сам собой. 46-я британская дивизия пыталась прорвать линию обороны, когда немецкие инженеры открыли шлюзовые ворота местной реки. Если бы было на пару градусов холоднее, вода бы сразу замерзла и 46-я продолжила бы штурм, но 19 января воздух был холодным лишь настолько, чтобы щипать руки и лицо. Когда томми заняли позицию, ночной воздух наполнился звуками плещущейся воды, пулеметного огня, криками умирающих мужчин и напуганных женщин.

На следующее утро то, что осталось от 46-й дивизии, сняли с линии фронта. На следующий день настала очередь американцев. Головной 36-й дивизии генерала Уокера приказали выйти в январскую ночь и атаковать немецкую линию ниже Кассино. Днем ранее, ожидая кровавой бани, генерал Кларк пытался успокоить себя несколькими рациональными мыслями. «Мне нужно предпринять атаку и ждать больших потерь, – писал он, – чтобы удержать все немецкие войска на моем фронте… тем самым расчищая путь [для нападения на Анцио]». Кларк был прав, ожидая тяжелых потерь. Между вечером четверга, когда началось сражение, и днем воскресенья, когда боевые действия прекратились, 36-я и несколько других дивизий несли потери такими же темпами, как и войска в Нормандии шесть месяцев спустя. Однако было одно важное отличие.