Спасая Сталина. Война, сделавшая возможным немыслимый ранее союз

В официальной повестке дня СССР не значился, но Гопкинс привез в Квебек результаты исследования под названием «Позиция России», которые передал нескольким делегатам. Он не уточнил, откуда получены данные, сказав лишь, что они взяты из недавней военно-стратегической оценки США «очень высокого уровня». Отчет выглядел довольно мрачно: авторы начали с того, что после войны СССР станет доминирующей державой в Европе. Когда Германия будет разгромлена, ни одна другая страна на континенте не будет достаточно сильной, чтобы противостоять огромной армии Советского Союза. По мнению авторов отчета, Великобритания продолжит удерживать позиции в Средиземном море, но было сомнительно, что она сможет противостоять СССР без поддержки извне. «Выводы из вышеизложенного очевидны, – отмечалось в отчете. – Поскольку Россия играет решающую роль в войне, ей необходимо оказать всестороннюю помощь и сделать все возможное, чтобы завоевать ее дружбу. Поскольку она, несомненно, будет доминировать в Европе после поражения стран „оси“, с ней еще более важно развивать и поддерживать самые дружественные отношения».

Через несколько недель Сталин принял предложение Черчилля и Рузвельта встретиться в иранском городе Тегеране.

14Мистер Черчилль в Гарварде

С берега донесся крик: «Ничего, Клемми! Чарльз ничего не поймал!»

До этого момента доктор Чарльз Уилсон даже не догадывался, что неумение рыбачить нахлыстом является недостатком, но семья Черчиллей считала именно так. После завершения конференции в Квебеке, 25 августа, премьер-министр Великобритании решил дать своему врачу пару уроков на канадском озере, расположенном на высоте 1200 метров над уровнем моря. Утром Уилсон стоял на крыльце хижины Черчилля и слушал, как его инструктор кричал жене: «Клемми, где моя удочка?» В перерывах между обучением доктора Уилсона, оказавшего никудышным учеником, Черчилли ежедневно ходили на берег озера Сноу-Лейк ловить форель. У них так хорошо получалось, что в своих воспоминаниях премьер хвастался: «У нас не было недостатка в свежей форели».

После «Квадранта» Черчилль не спешил возвращаться в Британию. Он гулял по валам Квебекской крепости; когда его жена была занята, ходил на рыбалку со своей дочерью Мэри; принимал участие в заседаниях канадского кабинета министров. Черчилль побывал на канадском радио, где зачитал обращение к жителям страны, отправил в Гайд-парк свой лучший улов – 60-сантиметровую форель, снова посетил заседание канадского кабинета министров. Он жаловался, что ему все труднее писать. Однажды вечером доктор Уилсон увидел, как премьер стоял у окна своего вагона и «показывал V в знак победы группе рабочих, которые августовской ночью не могли разглядеть ничего, кроме мчавшегося мимо них поезда». Коллеги замечали, что премьер не в форме, но объясняли это по-разному. Доктор Уилсон считал Черчилля подавленным, а Энтони Иден боялся, что британский лидер заболел. «Он плохо выглядит и [у него] плохой цвет кожи», – сказал Иден другу. Черчилль напомнил, что, когда он пожаловался на усталость, Иден посоветовал ему продлить «творческий отпуск».

В начале сентября семья Черчиллей посетила Вашингтон. Первая высадка союзников в материковой Италии – штурм Салерно, прибрежного городка недалеко от Неаполя – должна была произойти через несколько дней, и премьер-министр хотел обсудить с Рузвельтом план вторжения. Из Вашингтона Черчилли отправились в Гарвардский университет. Единственным публичным уведомлением о визите было загадочное сообщение в прессе за несколько дней до события, в котором говорилось, что премьер-министр выступит 6 сентября в неназванном американском университете. Визит был идеей Рузвельта. Ранее в том же году он предложил Джеймсу Конанту, президенту Гарварда, присудить Черчиллю степень почетного доктора университета. Рузвельт, выпускник Гарварда 1904 года, ждал богатой, пышной церемонии, и Конант, которого тем летом привлекли к проекту создания бомбы, постарался выполнить все пожелания президента, в том числе советы по гардеробу. Конант предложил премьер-министру получить свою почетную степень в алой профессорской мантии Оксфорда, а не в простых американских берете и плаще. Он прочесал весь академический мир и обнаружил в Принстоне копию оксфордской шапки и мантии. Принстон согласился на краткосрочную аренду.

Клементина Черчилль однажды заметила, что ее муж не был приятным собеседником, когда обдумывал важную речь. Поездка в Бостон 5 сентября подтвердила ее правоту. Черчилль сел в поезд, ворча и раздражаясь при мысли о пустых страницах, которые предстоит заполнить ночью. Когда поезд проезжал Балтимор, большинство клерков, машинисток и советников, сопровождавших премьера, уже оставили надежду хоть немного поспать ночью. Тем временем Черчилль в своем купе работал над речью. Она строилась на идее, о которой он долго размышлял, но не мог выразить словами. Премьер сидел на своей койке, слушал грохот ночных поездов, и мысли складывались в предложения.