Спасая Сталина. Война, сделавшая возможным немыслимый ранее союз

Маршалл никогда особо не верил песне Черчилля об Италии. «Мягкое подбрюшье» страны крепилось к мощному железному хребту. Тем не менее легкая победа союзников на Сицилии предполагала, что на материке можно проводить операции с низким уровнем риска и очевидными выгодами, а в Северной Африке и на Сицилии находились десятки тысяч бездействовавших британских и американских военных. В Вашингтоне, Лондоне и в штаб-квартире Эйзенхауэра в Алжире сверились с картами и выбрали цель – Салерно, маленький шумный пляжный городок на берегу Неаполитанского залива, напоминавший декорации для фильма Феллини. Высадку под кодовым названием «Аваланш» возглавил генерал Марк Кларк – долговязый вирджинец, известный своими штабными навыками и раздутым эго. Подчиненные за глаза называли его Маркусом Аврелием Кларкусом. Операция «Аваланш» стала для Кларка первым опытом командования. Наступление возглавили три штурмовые дивизии – две британские и одна американская (36-я «Техасская»). Британским и американским солдатам, которым предстояло высадиться на побережье, было чуть за двадцать. Путешествуя под теплым сентябрьским солнцем по Средиземному морю, солдаты храбрились. Но сообщение радио «Алжир» от 8 сентября о капитуляции Италии произвело на войска, как позже сказал Черчилль, «неблагоприятный психологический эффект».

Боевая сосредоточенность мгновенно уступила место неприкрытому легкомыслию. На британском корабле «Герцогиня Бедфордская» после новости о капитуляции Италии начались «танцы, поцелуи и похлопывания по спине». На американском «Майо» кричали: «Война окончена!» Капелланы возносили благодарственные молитвы, солдаты в ожидании легкой победы выбрасывали патронташи и гранаты, чтобы освободить в рюкзаках место для лишней пачки сигарет. Один британский офицер сказал: «Думаю, я больше никогда не увижу такой чистой радости». Но радость была недолгой.

Спустя двадцать четыре часа, еще до наступления рассвета, британские и американские штурмовые подразделения забирались на десантные корабли в паре километров от берега. А над ними в раннем утреннем небе, словно молодые луны, взошли огни сигнальных ракет. Кларк, наблюдавший за всем этим с палубы, написал в своем дневнике: «Я утратил всякий контроль». На суше союзников поджидали вражеские солдаты, в том числе ветераны Москвы и Сталинграда. Когда техасцы из 36-й дивизии подошли к берегу, немецкий громкоговоритель приветствовал их на ломаном английском: «Причаливать и сдаваться! Вы окружены». Мгновение спустя первая волна десантных судов достигла берега, падали трапы, люди прыгали в утреннее море. Какофония пулеметного огня, грохота минометов, криков раненых и свист 88-миллиметровых снарядов над головой вызывали у солдат панику. Они пытались спрятаться за танками без башен, переворачивали джипы и тела погибших – все, что могло укрыть их от шквального огня. Один солдат, слушая, как осколки снаряда врезаются в стену, за которой он укрывался, вспомнил «весенний дождь за окном такси». Другой запомнил пот и страх, витавшие в то утро в воздухе: «Я чувствовал, как влажный песок хлюпал под моими ногами, прилипал ко мне, пока я бежал. Я не слышал ничего, кроме стука своего сердца, который отдавался в висках».

В первый день боевые действия закончились вничью. Некоторые британские и американские подразделения продвинулись в глубь суши на несколько километров, но во многих местах успехи измерялись метрами, а потери были весьма тяжелыми. Все задавались вопросом: «На каком пляже складывать наших мертвых?» В течение следующих нескольких дней сражение перекатывалось взад-вперед по полю боя, пропахшему кордитом и кровью. Девятого сентября британский 10-й армейский корпус захватил аэродром Монтекорвино и лишил люфтваффе стратегической базы. На следующий день немцы ответили 36-часовой воздушной атакой на военный корабль США «Анкон», флагман флота. За это время немецкие самолеты совершили 450 пролетов над «Анконом», а адмирал Генри Кент Хьюитт, командир корабля, тридцать раз поднимал воздушную тревогу.

Двенадцатого сентября, когда исход битвы все еще оставался под вопросом, генерал Гарольд Александер, командующий британскими войсками в Средиземном море, телеграфировал Бруку: «Я не удовлетворен ситуацией с «Аваланшем». Продвижение происходит медленно, и [войска] прижаты к слишком узкому плацдарму. <…> Я думаю, что немцы неминуемо нанесут мощный контрудар». Это случилось на следующее утро, в «черный понедельник» – так его назвали те, кому удалось пережить натиск танков и немецких гренадеров, вышедших из тумана. В последовавшей трехдневной битве обе стороны понесли тяжелейшие потери. К 16 сентября преимущество в людях и материальном обеспечении было на стороне англо-американских войск, но цена победы оказалась выше ожидаемой. Британский 10-й корпус потерял 6 тысяч человек, техасцы 36-й дивизии – почти 4 тысячи, несколько других подразделений понесли схожие потери. Укусив итальянское «мягкое подбрюшье», союзники получили удар ногой по зубам.