Спасая Сталина. Война, сделавшая возможным немыслимый ранее союз

В первый же день кампании Сталин наконец принял предложение Рузвельта и Черчилля о встрече. Возможно, это было совпадением – на этот счет нет единого мнения. Успехи союзников в Италии заставили Сталина задуматься, насколько они верны идее провести операцию «Оверлорд». Американцы едва ли рассчитывали на 1944 год, но Сталин больше сомневался в заинтересованности Черчилля, а ведь премьер-министр умел убеждать. Красная армия наступала почти по всем фронтам, и после освобождения Курска пришло время для личной встречи Сталина с западными союзниками.

В телеграмме Сталин предложил в качестве места встречи Тегеран. Близость иранской столицы к Советскому Союзу позволяла вождю поддерживать ежедневные контакты со своими генералами. Рузвельт и Черчилль в ответ предложили встретиться в Каире, Басре (Ирак) или Багдаде, куда им было проще добираться. Сталин возмутился: если Тегеран не одобрят, то на встречу приедет Молотов. Его угрозы положили конец спорам о месте проведения конференции. Встречу назначили на декабрь 1943 года, и, по предложению Сталина, она должна была состояться после конференции министров иностранных дел.

Месяц спустя, ветреным октябрьским днем, С-54, военная версия DC-4E – высококлассного довоенного пассажирского самолета, – совершил полет над Москвой. Люфтваффе изгнали несколькими месяцами ранее, но выжженные останки немецких и русских истребителей, усеивавшие осенние улицы, напоминали о том, насколько жестокой была воздушная война за город. В салоне загорелась красная сигнальная лампа, пассажиры пристегнули ремни безопасности и приготовились к приземлению. Американскую делегацию на Московской конференции возглавлял госсекретарь Корделл Халл, джентльмен из Теннесси, родившийся через шесть лет после окончания гражданской войны в США, болезненный и ревностно относящийся к своим обязанностям. В числе делегатов были Аверелл Гарриман, недавно назначенный послом США в Советском Союзе, его дочь Кэтлин, которая после окончания Беннингтонского колледжа работала личным секретарем своего отца, и генерал Джон Дин, новый начальник военной миссии США в Москве.

Со стороны СССР в конференции участвовали Молотов, спасавшийся от сильного московского ветра с помощью меховой шапки, и два бывших посла, на тот момент находившиеся в опале: Майский, которого отозвали в Москву за то, что был слишком уж своим в Британии, и Максим Литвинов, бывший посол в США, который, по слухам, сливал информацию заместителю госсекретаря Самнеру Уэллсу. После приземления англо-американских делегатов несколько минут ушло на энергичные рукопожатия и плохо переведенные диалоги, завершившиеся слегка фальшивым исполнением «Знамени, усыпанного звездами[244]». Затем американскую делегацию усадили в ожидавшие машины и доставили к посольству США, Спасо-хаусу, построенному в 1913 году для богатого российского текстильного магната[245]. Спустя две мировых войны особняк превратился в то, что Кэтлин Гарриман описала своему американскому другу как «какие-то трущобы». «Наш сад состоит из нескольких голых кустов и пары мертвых деревьев, – писала она. – Грязные стены расписаны изображениями рыб и женщин… вестибюль такой темный, что невозможно сказать, кто вас впустил – русский, китаец или финн».

Московская конференция началась днем позже и положила начало счастливым временам Большого альянса. В первые годы войны американские и британские гости Сталина часто сталкивались с трудностями. Они приезжали в Москву, желая обсудить широкий круг политических и стратегических вопросов, но Сталин переводил разговор на второй фронт, точнее, его отсутствие. В начале Московской конференции у Корделла Халла случилось прозрение: дайте Сталину абсолютно твердое согласие по второму фронту, и он будет более открыт для вопросов, которые хотят обсудить британцы и американцы. У сложных задач редко бывает простое решение, но у этой оно было именно таким. Подозревая, что хозяева будут более склонны обсуждать англо-американскую повестку дня, если Сталин получит твердое согласие начет вторжения через пролив в 1944 году, Халл призвал Джона Дина, нового главу военной миссии США, и «Мопса» Исмея, главного военного советника Черчилля, расписать «Оверлорд» Советам во всех подробностях.

Это было сделано 19 октября, и, как отметил историк Марк Стулер, на следующий день Молотов одобрил почти все основные предложения Халла, в том числе касавшиеся безоговорочной капитуляции Германии, разделения послевоенных оккупационных обязанностей между «Большой тройкой» и совместных усилий Великобритании, СССР и США по созданию новой международной организации, которая заменит бездействовавшую Лигу Наций. Во время конференции Сталин также дал неформальное обещание, что Советский Союз вступит в войну на Тихом океане после капитуляции Германии.