SPAсибо партии. Отдых, путешествия и советская мечта

Процесс получения путевки на курорт, в дом отдыха или на турбазу после войны не изменился: путь к отпуску лежал через место работы. Каждый, кто хотел провести ежегодный отпуск в санатории или доме отдыха, должен был сначала посетить врача, затем предстать перед отборочной комиссией предприятия и, наконец, заручившись ее согласием, – перед фабзавкомом, который контролировал распределение путевок, предоставляемых профсоюзом[259]. Наличие медицинских показаний, как и прежде, было первым требованием для получения путевки. Привязка досуговых поездок к рабочему месту укрепляла тесную связь между производством и отдыхом: право отдыха зависело от вклада каждого гражданина в экономику и общественную жизнь, который можно было правильно оценить только на производстве.

Однако важнее состояния здоровья и трудовых заслуг были влияние и связи – продолжали действовать коррупционные схемы, преобладавшие еще до войны. Центральная власть признавала, что на местах не заботятся о том, чтобы отбирать наиболее достойных получателей путевок, или не знают, как это делать. Врачи на курортах опускали руки: половина пациентов не имели нужных медицинских показаний, «особенно летом». Некоторые прибывали в августе по октябрьским путевкам. Вместо того чтобы давать путевки на курорты «наиболее заслуженным, наиболее почетным людям», ветеранам, инвалидам и рабочим, многие профкомы предоставляли их служащим и иждивенцам, хотя ВЦСПС прямо запретил это. Это же касалось и путевок на турбазы: профкомы сознательно выдавали их тем, кто собирался провести все время отдыха на пляже. При этом горняки, транспортники, металлисты, текстильщики, работники химических предприятий выражали недовольство, поскольку туристские путевки были им практически недоступны. Инструкторы Московской областной турбазы в Бородино жаловались на то, что к ним для совершения пеших походов прибывает слишком много пожилых людей и даже инвалидов. «Это является результатом того, что ЦК и обкомы Союзов распределяют путевки механически, непродуманно, очень часто неправильно информируются, путая турбазу с домом отдыха»[260].

Социальная реальность советского отпуска отражена в отрывочных данных из отчетов об отдыхающих и туристах. Учреждениям следовало собирать информацию в отношении пола, рода занятий и возраста каждого: все это затем обобщалось для годовых отчетов[261]. До нас дошли ценные сведения из домов отдыха Московской области за 1947–1952 годы: доля рабочих там колебалась от 39 до 50 % (1952)[262]. В Сочи наблюдалась та же ситуация, что и до войны: процент рабочих в санаториях был выше всего в зимние месяцы и ниже всего – в высокий сезон (июль, август, сентябрь и октябрь). Часто профсоюзы и предприятие не могли реализовать все свои путевки на зимние месяцы[263]. Необычайно большой процент рабочих, которым доставался отпуск в непривлекательный зимний сезон, говорил об их второстепенном статусе.

Среди послевоенных туристов, по сравнению с посетителями домов отдыха, рабочих было еще меньше, а определение «пролетарский туризм» давно исчезло из лексикона участников туристического движения. Соответствующие данные опять же отрывочны, однако состав одной тургруппы (1951) выглядит показательным. Студенты, инженеры, учителя, научные работники составляли 67 %, рабочие – только 13 %. В 1954 году термин «интеллигенция» стал встречаться в отчетах турбаз и домов отдыха, и большинство послевоенных туристов теперь входили в эту группу населения; следующими по числу были служащие. Главное управление курортов и санаториев в этом году сообщало, что представители интеллигенции, отдыхавшие на курортах, в большинстве своем отличались хорошим здоровьем и отправлялись туда ради удовольствия, а не для лечения[264].

По архивным материалам можно проследить деление отпускников – как курортников, так и туристов, – и на другие категории, о которых, однако, чиновники говорили куда меньше. По всей видимости, соотношение мужчин и женщин на курортах и в домах отдыха было примерно таким же, как среди всего населения страны. Но среди участников организованных турпоходов процент женщин был большим, чем в целом: учителя, в большинстве своем женщины, составляли значительную часть тех, кто летом отправлялся в поход, но нет никаких признаков того, что последствия этого каким-либо образом обсуждались[265]. Возможно, преобладание женщин обуславливало, среди прочих факторов, невысокий статус туризма, когда дело доходило до распределения государственных средств на отпускные поездки.