Сражение за Берлин. Штурм цитадели Гитлера. 1945

Фельдфебель Хартман и его экипаж поддерживали на своей боевой машине контратаку пехоты. И тут случилось непредвиденное! Снаряд, выпущенный советской противотанковой пушкой, попал в их Pz. IV и перебил одну гусеницу. Бринкману удалось увести танк из сектора обстрела приближающегося Т-34 и направить его во двор шоколадной фабрики «Заротти». Хартман, Бринкман и Райнварт пытались заменить разбитые траки гусеницы запасными, а Рамлау и Хольберг подобрали валявшийся на земле пулемет и заняли позицию за кучей щебня.

Рамлау закурил сигарету и осмотрелся. Во дворе теснились бежавшие от русских бойцы фольксштурма и гитлерюгенда, люди из вспомогательной службы безопасности и оказания помощи, являвшейся структурой гражданской обороны.

Ефрейтор сделал глубокую затяжку и покачал головой, затем толкнул Хольберга в бок:

– Эй, Хольберг, можешь себе представить, что здесь когда-то делали шоколад?

Радист поморщился и скорчил смешную рожу.

– Видимо, это было давным-давно. Да это меня и не интересует. Я почувствую себя гораздо увереннее, когда снова буду сидеть в нашем танке.

Рамлау кивнул и оглянулся на танк. Хартмана и двух остальных танкистов окружили женщины и дети. Одна из женщин пронзительно кричала.

– Ради бога – возьмите нас с собой! Вы же не можете просто так оставить нас здесь!

Напиравшие на Хартмана женщины мешали ему ремонтировать гусеницу. Он потел, вытирал пот со лба и оттеснял женщин от танка. Его хриплый голос разносился на весь фабричный двор.

– Пробивайтесь пешком! Идите в направлении универмага «Карштадт». Там вы будете до поры до времени в безопасности. Там стоит наша дивизия, да и зениток тоже пока хватает. Идите, сматывайтесь отсюда!

Женщины поспешно пересекли фабричный двор, стали перелезать через остатки стен и груды обломков. К ним присоединилось несколько совсем юных бойцов из гитлерюгенда. Остальные попрятались в подвальных помещениях шоколадной фабрики. У них уже не осталось сил тащиться из одного ужаса в другой.

В воздухе стояли непрерывный свист и вой. Снаряды советской артиллерии постоянно взрывались на территории шоколадной фабрики и в районе универмага «Карштадт», где концентрировались немецкие формирования.

Здание шоколадной фабрики находилось под постоянным обстрелом. Обломки камней и осколки кирпичей разлетались по фабричному двору, били по полуразрушенным стенам.

Радист-пулеметчик Хольберг неожиданно вздрогнул и схватил ефрейтора за плечо.

– Эй, посмотри-ка! Там, на той стороне улицы иваны!

Рамлау сразу узнал сгорбленные фигуры красноармейцев в уродливых касках. Он быстро развернул пулемет, нажал на спусковой крючок. Пулемет строчил непрерывно, очереди хлестали по стенам домов на той стороне улицы. Русские тотчас бросились в укрытие, перебежками начали отход. Вскоре фабричный двор оказался под обстрелом советского миномета. Справа к нему присоединился пулемет, сбивавший очередями штукатурку с фасадов домов. Кругом свистели рикошетирующие пули и осколки.

Вдруг Рамлау отпустил спусковой крючок. В их сторону, пошатываясь, бежал человек. Уже можно было различить его форму. Немец. Он споткнулся о кучу мусора, упал плашмя на землю, снова поднялся и побежал в сторону фабрики «Заротти». За его спиной раздался лающий звук русского пулемета. Рамлау снова нажал на спусковой крючок, прикрывая бойца в немецкой форме огнем своего пулемета. Хольберг закричал:

– Эй, дружище, поторопись!

Боец преодолевал последние метры ползком, укрываясь за кучей обломков, и, тяжело дыша, подполз к Хольбергу.

– Mon Dieu…[14]

Хольберг удивленно уставился на солдата:

– Что с тобой?

Тот смахнул со лба, обсыпанного кирпичной пылью, черные как смоль волосы.

– Мерси, камрад!

Рамлау бросил взгляд на незнакомца и заметил на его правом плече сине-бело-красный герб французского добровольческого легиона СС. На вороте – петлицы унтер-офицера (унтершарфюрера СС).

Неожиданно ефрейтор услышал лязг гусениц. Он приподнялся над своим пулеметом и увидел три советских танка Т-34. Рамлау коснулся плеча Хольберга:

– Эй, дружище, посмотри-ка на это! Беги к Хартману и предупреди его. А я пока займу здесь позицию.

Хольберг выскочил из укрытия и, пригнувшись, бегом пересек фабричный двор. Француз в немецкой форме, как само собой разумеющееся, занял место Хольберга. Рамлау прицелился в сторону танков, за которыми следовали большие группы советских пехотинцев. Пули точно ложились в цель. Красноармейцы с криками падали на землю и даже попадали под гусеницы своих же танков, которые, не считаясь ни с чем, продолжали двигаться вперед. Француз засмеялся, оскалив зубы.

В это время фельдфебель Хартман осматривал фабричный двор, ища выход из сложившейся ситуации. На его скулах набухли желваки.

– Черт побери, теперь мы не выберемся отсюда! Однако можно попытаться сдать назад! – Он повернулся к своему экипажу: – Давай, Хольберг, зови Рамлау! Бринкман, постарайся вывести наше корыто отсюда, в противном случае нам не поздоровится.