СССР и Гоминьдан. Военно-политическое сотрудничество. 1923—1942 гг.

Во время Северного похода серьезную опасность для здоровья советских специалистов представляли длительные марши. По воспоминаниям советника по артиллерии при НРАТ.С. Бородина, «сильная жара выматывала людей… мало кто из советников вернулся из Китая здоровым»⁶³⁹. Эпидемиологическая ситуация в стране была неблагоприятной, и медико-санитарная служба в войсках не справлялась со своими обязанностями. Как отмечено в докладе «О санитарном состоянии НРА по состоянию на 15 марта 1926 г.», среди медперсонала большой процент составляли врачи с низким уровнем квалификации. Так, «по произведенному испытанию врачей 2-го корпуса, из 19 человек оказались годными для службы лишь двое»⁶⁴⁰. В сочетании с отсутствием на фронте практики оказания скорой медицинской помощи это приводило к высокой смертности среди раненых – 5—10 %⁶⁴¹. Физическое состояние личного состава НРА нельзя было признать удовлетворительным. Показателен в этом плане тот факт, что медкомиссия, проведенная в школе Вампу, считавшейся элитной, дала следующие результаты: из 5790 осмотренных 153 человека уволено со службы, 15 % из всего числа курсантов признано годными лишь для несения нестроевой службы⁶⁴².

В этой ситуации помощь советских медработников имела огромное значение для поддержания боеспособности НРА. Комплекс первоочередных мер в этом направлении предполагал «разверстку лечебных заведений согласно дислокации войсковых единиц и по выработанным штатам… необходимые мероприятия по приведению военно-лечебных заведений в надлежащий вид, а также организации по санобслуживанию войсковых частей и флота»⁶⁴³.

Тем не менее санитарных отрядов в войсках не хватало, в армии быстро распространялись опасные инфекции, такие как брюшной тиф и холера. Летом 1926 г. НРА пересекла 150-километровую полосу заражения холерой на севере Гуандуна и юге Хунань. По свидетельствам Т.С. Бородина, в одном из населенных пунктов зараженной зоны был обнаружен советник по снабжению НРА Лодзинский, оставленный в бессознательном состоянии. Лишь благодаря вовремя оказанной первой медицинской помощи его удалось спасти⁶⁴⁴. Таким образом, оказавшись в совершенно новых для себя условиях, советские специалисты должны были не только выполнять свои профессиональные обязанности, но и быть постоянно готовыми к любым нештатным ситуациям.

Другая, весьма серьезная для инструкторов проблема заключалась в недостаточном количестве переводчиков и их слабой подготовке. Большинство советников не владело ни одним из иностранных языков. Как следует из доклада начальника Южнокитайской группы: «Приходится работать через двух переводчиков – англо-русского и англо-китайского, и потому большая часть времени тратится непроизводительно, причем при двойном переводе теряется значительная часть существа дела. Да и англо-русских переводчиков в группе имеется всего один»⁶⁴⁵. С подобной трудностью пришлось столкнуться и в Национальных армиях, и в процессе создания разведшколы в Кантоне.

Для решения данной проблемы 26 октября 1925 г. Китайской комиссией Политбюро ЦК РКП(б) было принято постановление о необходимости создания в Москве школы переводчиков на 100 человек⁶⁴⁶. Однако обучение специалистов требовало времени. В этой ситуации советники, насколько это было возможно, изучали разговорный китайский язык, применяли в учебном процессе самостоятельно изготовленные наглядные пособия, демонстрировали приборы и механизмы. А.А. Аргентов, П. Зюк работали без переводчиков⁶⁴⁷.

Дополнительным препятствием в работе советских специалистов являлось постоянное преодоление стереотипов, сопротивления и недоверия в офицерской среде. Для китайской армии были свойственны негативное отношение к любому иностранному инструктору, склонность к традиционным методам ведения войны; расчет на превосходство в оружии и боеприпасах как гарантию достижения победы над противником. Местные чиновники и командующие отличались частыми переменами политических взглядов, отсутствием мотивации к обучению, отношением к войскам как средству улучшения своего материального положения и карьерного роста⁶⁴⁸. Им была присуща переоценка реальных возможностей подконтрольных армий и, как следствие, постановка перед советниками невыполнимых задач. Примером этому стала попытка создания в 1-й Национальной армии одновременно шести кавалерийских дивизий. Штат инструкторов был недостаточным для столь масштабного проекта. Многие из них не заканчивали кавалерийских школ и не владели необходимыми навыками⁶⁴⁹. В итоге новые подразделения оказались неэффективны и лишь ослабляли армию в целом.

В этой ситуации инструкторам приходилось постоянно прибегать к «доказательствам правдивости проповедуемого новшества», добиваться «наглядных положительных результатов»⁶⁵⁰. Это позволяло минимизировать негативные факторы во взаимоотношениях советников с китайскими офицерами.