СССР и Гоминьдан. Военно-политическое сотрудничество. 1923—1942 гг.

В начале 1930-х гг. рост экспансионистских и милитаристских настроений в Токио привел к изменению международной обстановки на Дальнем Востоке. Для Гоминьдана утрата северо-восточных провинций представляла серьезную опасность. В условиях продолжавшейся гражданской войны, внутрипартийной борьбы в Гоминьдане, снижения авторитета Чан Кайши после потери Маньчжурии дальнейшее расширение японской агрессии угрожало ГМД утратой власти. Руководство Гоминьдана столкнулось с необходимостью поиска союзников, способных оказать давление на Японию и предотвратить ее дальнейшую экспансию в Китае. Поскольку Кремль также не был заинтересован в усилении позиций Токио на континенте, это создавало основания для возвращения Москвы и Нанкина к двустороннему диалогу.

Однако возобновления советско-китайских отношений немедленно после начала японского вторжения в Маньчжурию не последовало. Уровень взаимного недоверия сторон оставался высоким. СССР изначально занял нейтральную позицию по отношению к событиям в Северо-Восточном Китае. Отчасти это было обусловлено тем, что Москва и Токио поддерживали контакты с момента их восстановления в 1925 г., и в рассматриваемый период они были продуктивнее отношений с Англией, США и Китаем⁶⁶⁵. Кроме того, экономические интересы СССР, связанные с КВЖД, проживание на оккупированной Японией территории советских граждан создавали практическую необходимость вести диалог с мукденскими властями. Отклонив в 1932 г. предложение об обмене послами, Москва согласилась на открытие пяти консульств Маньчжоу-Го на территории СССР и такого же количества советских представительств в Маньчжурии⁶⁶⁶. В совокупности с начавшимся летом того же года обсуждением с Токио вопроса о продаже КВЖД это вызвало недовольство Нанкина. Сомнение Гоминьдана вызывала также проблема целесообразности восстановления дипконтактов с государством, оказывающим поддержку силам КПК, продолжавшим вооруженную борьбу против центрального правительства.

Тем не менее военно-стратегические мотивы подталкивали руководство ВКП(б) и ГМД к сближению. Для СССР с его относительно слабой системой обороны на Дальнем Востоке было важно избежать усиления Японии. Попытка Нанкина воздействовать на Токио через Лигу Наций осталась безрезультатной. Комиссия Литтона по расследованию событий в Маньчжурии, действовавшая по поручению Лиги, признала действия Японии спланированной агрессией, но не предполагала введения против нее экономических санкций. Согласительные процедуры категорически не устраивали китайскую сторону⁶⁶⁷. В этой обстановке Национальное правительство было всецело заинтересовано в международной поддержке. 26 июня 1932 г. Янь Хуэйцин, возглавлявший китайскую делегацию в Комитете по разоружению в Женеве, обратился к наркому М.М. Литвинову с предложением о переговорах по восстановлению дипломатических отношений. 12 декабря 1932 г. СССР и Китайская Республика заявили о возобновлении официальных контактов⁶⁶⁸. О потенциале военно-стратегического партнерства двух стран говорит тот факт, что за короткий промежуток времени с 1932 по 1937 г. они прошли путь от формального восстановления консульских отношений до партнерства в области обороны и на международных дипломатических площадках.

Первая попытка реализовать общие интересы СССР и Китая в официальном двустороннем соглашении была предпринята Нанкином в 1933 г. Китайский МИД форсировал переговоры с Москвой, так как в феврале 1933 г. Япония захватила провинцию Жэхэ, 27 марта – вышла из Лиги Наций. Это могло привести к эскалации военной активности Токио. 11 мая министр иностранных дел Китайской Республики Ло Вэньгань представил полпреду Богомолову проект договора о ненападении. Нанкин стремился добиться от СССР признания своих суверенных прав на Маньчжурию и воспрепятствовать продаже Токио КВЖД- Советские дипломаты предложили включить в проект соглашения раздел о свободе экономической деятельности СССР в МНР и в Синьцзяне. Вопросы, касавшиеся КВЖД и непризнания результатов японского вторжения в Маньчжурию в 1931 г., напротив, были исключены. Китайская сторона отвергла этот вариант договора. В итоге переговоры затянулись и фактически зашли в тупик⁶⁶⁹.

После того как японская военная активность в Северо-Восточном Китае несколько ослабла, руководство Гоминьдана пересмотрело свои приоритеты. Нанкин был убежден в неизбежности войны между Москвой и Токио и опасался возобновления японской агрессии в ответ на заключение соглашения с Кремлем. Кроме того, некоторые китайские политики считали, что пакт о ненападении не имел большого значения, так как он не предусматривал военное сотрудничество сторон⁶⁷⁰. В результате вплоть до очередного этапа японо-китайского противостояния, начавшегося в июле 1937 г., Чан Кайши надеялся путем уступок Токио если не предотвратить конфликт, то, по крайней мере, отсрочить его. Параллельно с этим руководство ГМД рассчитывало заручиться поддержкой Англии, Франции и США.