СССР и Гоминьдан. Военно-политическое сотрудничество. 1923—1942 гг.

Тем не менее НКИД по-прежнему не стремился форсировать контакты с Нанкином. 2 сентября 1936 г. Богомолов писал Стомонякову о желательности заключения с Китаем пакта о взаимопомощи. Однако он указывал, что внутриполитическая обстановка в Китае слишком неясная, чтобы идти на этот шаг. Богомолов предлагал по возможности затянуть переговоры, но «не нарушая той достаточно дружественной атмосферы, которая существует…»⁶⁸⁴. Преодоление сомнений Москвы зависело от двух ключевых моментов: готовности Чан Кайши к сопротивлению Японии и формирования единого фронта ГМД и КПК-

Своего рода проверкой на лояльность и готовность к сотрудничеству для СССР и Гоминьдана стал Сианьский инцидент конца 1936 г. К этому моменту основным направлением, которое по линии НКИД и ИККИ разрабатывала Москва, являлось создание в Поднебесной единого антияпонского фронта ГМД и КПК. Этот альянс был предпочтителен для Кремля, рассматривавшего Китай в качестве государства, которое должно было принять на себя главный удар Японии и тем самым если не остановить, то максимально оттянуть распространение экспансии Токио на советский Дальний Восток.

Однако в условиях острой вооруженной конфронтации Гоминьдана и компартии реализовать идею альянса антияпонских сил было невозможно. Арест Чан Кайши в Сиани, произведенный 12 декабря 1936 г. вступившими в союз с КПК Чжан Сюэляном и Ян Хучэном, мог иметь серьезные, в том числе международные последствия⁶⁸⁵. В справке НКИД СССР от 15 апреля 1940 г. «События в Сиани в декабре 1936 г.: причины, участники, роль КПК и СССР», направленной В.М. Молотову, отмечалось: «Сианьские события приобретали особое значение в связи с тем, что, во-первых, происходили они во время, когда японская военщина готовила против Китая очередной удар, и, во-вторых, что к моменту возникновения этих событий… нанкинское правительство… в известной мере выправило курс своей внешней политики, поворачиваясь все более и более в сторону сопротивления японской агрессии»⁶⁸⁶.

Уже 14 декабря 1936 г. газеты «Правда» и «Известия» опубликовали передовицы, отражавшие официальную позицию СССР относительно Сианьского инцидента. В них основная ответственность за организацию выступления возлагалась на японские спецслужбы и их «агента» Ван Цзинвэя, «которые используют все средства для облегчения японскому милитаризму дела закабаления страны»⁶⁸⁷. Чжан Сюэлян, лишившийся большей части подконтрольных территорий, был представлен в публикации исполнителем этих планов⁶⁸⁸. При этом «Известия» отмечали, что его действия «не являются подходящим методом объединения живых сил страны в борьбе против внешнего врага. Ближайшим результатом подобного рода выступления может явиться новая вспышка междоусобной войны, которую японский империализм поспешит использовать для дальнейших агрессивных действий против Китая»⁶⁸⁹. Кроме того, в обозначенном выше номере «Правды» от 14 декабря 1936 г. ТАСС выступил с официальным опровержением сообщения японской газеты «Ници-ници» о поддержке СССР «правительства» Чжан Сюэляна и заключении с ним «оборонительно-наступательного союза»⁶⁹⁰.

Активизация японской прессы была обусловлена тем, что для кабинета Хирота арест Чан Кайши мог послужить убедительным поводом к расширению военного присутствия в Китае. По информации полпредства СССР в Токио, представленной в приведенной выше справке НКИД, в японской армии в связи с Сианьскими событиями были отменены отпуска офицерам, готовилась отправка в Китай Осакской дивизии. Размещение в печати материалов о «наступлении коммунизма на Китай» должно было оправдать политику применения силы⁶⁹¹.

В целях пресечения распространения китайскими и европейскими информагентствами сообщений о причастности Москвы к действиям Чжан Сюэляна, временному поверенному в делах СССР в Китае И.И. Спильванеку были даны четкие инструкции НКИД. Б.С. Стомоняков рекомендовал сделать официальное заявление о том, что советское правительство после занятия Маньчжурии японскими войсками никогда не поддерживало отношений с Чжан Сюэляном, и «оно не может нести ответственности за действия китайской Красной армии»⁶⁹². Декларации, подчеркивавшие непричастность Москвы к Сианьским событиям, должны были продемонстрировать руководству КПК неприемлемость для Кремля дальнейшей эскалации конфликта, а также снять напряжение в отношениях с Нанкином. Последнее было важно, поскольку внутри ГМД не существовало единого подхода к вопросу о методах урегулирования кризиса.