Сталин. Биография в документах (1878 – март 1917). Часть II: лето 1907 – март 1917 года

Пожертвования и членские взносы были, так сказать, легальной частью доходов нелегальной организации. Раньше, до Лондонского съезда, для пополнения казны партийцы прибегали к экспроприациям и иным полубандитским акциям, суть некоторых до конца не ясна, как, например, требования денежных пожертвований, разосланные в 1905 г. бакинским промышленникам, хотя очевидно, что это была какая-то форма шантажа (см. гл. 9). Теперь, в сентябре 1909 г., агент Эстонец доносил, будто бы при Бакинском комитете РСДРП существует некая «финансовая комиссия», состоящая не из членов комитета, а из персон вполне легальных и респектабельных: фабричный инспектор, конторщик Каспийского нефтепромышленного товарищества и заведующий нефтяным промыслом Тер-Акопова. Заняты они исключительно сбором денег, причем берут их у управляющих нефтяными промыслами. Среди последних фигурировал Давид Львович Ландау, главный инженер нефтепромыслов Ротшильда и отец будущего великого физика Л. Д. Ландау (см. док. 18). Неизвестно, насколько точны сведения агента и какого рода договоренности связывали большевиков с управляющими нефтепромыслами. Быть может, это была плата за спокойствие, или же Бакинский комитет брал на себя нечто вроде функций охраны промыслов, или дело в том, что обеим сторонам было выгодно манипулировать забастовками, приводившими к росту цен на нефть, – документы об этом умалчивают. Ясно только, что если деньги от нефтепромышленников поступали, то они не попадали в финансовые отчеты Бакинского комитета, которые время от времени печатались в нелегальной типографии для отчетности перед рабочими-партийцами, желавшими знать, на что идут их взносы.

Из добытого охранным отделением с помощью агентуры финансового отчета Бакинского комитета за август-сентябрь 1909 г. видно, что поступления из районов были невелики, самый крупный и традиционно активный Балаханский район принес 215 рублей 75 копеек, это больше половины от всех поступлений, составивших 386 рублей 86 копеек, из них 19 рублей были собраны специально для арестованного в июле Спандаряна (и аккуратно переданы по назначению), 56 рублей 51 копейка взяты взаймы. Основные расходы были связаны с типографией: на саму «технику» во время печатания седьмого номера «Бакинского пролетария» (51 руб. 60 коп.), наем квартиры, где находилась типография (107 руб.), кое-какая обстановка (15 руб. 6 коп.), перевозка «техники» на новое место в начале сентября (67 руб. 94 коп.). Возможно, к типографии же относились выплата сторожу (5 руб. 70 коп.) и некий «конспиративный расход» в 10 рублей. Из прочих трат самой крупной была заработная плата «профессионалу» – 80 рублей (см. док. 17). Единственным профессионалом тогда был Коба, по донесению агента Эстонца, он получал от партии содержание в 40 рублей в месяц (см. док.18); указанная в отчете сумма за два месяца подтверждает сведения агента. Таким образом, в этот период Джугашвили жил за счет партии. При этом жил, по тому же сообщению агента, очень конспиративно, не имел постоянной квартиры. Это, впрочем, не мешало жандармам держать его под постоянным наблюдением.

Если Джугашвили действительно все время менял места ночевок, то обычной семейной жизни со Стефанией Петровской быть не могло, Коба мог только посещать ее время от времени, хотя агенты называли Петровскую женой Кобы (см. док. 37), а Джугашвили по паспорту на имя Тотомянца был прописан в том же доме в старой крепости, где и Петровская (см. док. 49). Между тем их отношения развивались, это видно из того, что написанные в конце декабря «Письма с Кавказа» подписаны новым псевдонимом: «К. Стефин» (письмо первое), или «К. Ст.» (письмо второе)^[182]. Подобно тому как год назад он подписывался «К. Като» в память о покойной супруге, теперь псевдоним снова был выбран по имени любимой женщины. Инициал «К.», очевидно, означал «Коба».