Сталин против Гитлера: поэт против художника

Поговорим о вечности с тобою:Конечно, я во многом виноват!Но кто-то правил и моей судьбою,Я ощущал тот вездесущий взгляд.Он не давал ни сна мне, ни покоя,Он жил во мне и правил свыше мной.И я, как раб вселенного настроя,Железной волей управлял страной.Кем был мой тайный высший повелитель?Чего хотел он, управляя мной?Я, словно раб, судья и исполнитель,Был всем над этой нищею страной.И было все тогда непостижимо:Откуда брались силы, воля, власть.Моя душа, как колесо машины,Переминала миллионов страсть.И лишь потом, весною, в сорок пятомОн прошептал мне тихо на ушко:«Ты был моим послушником, солдатом,И твой покой уже недалеко!»[131]

На протяжении всей жизни он с кем-то боролся, противостоял врагам – реальным или выдуманным, подозревал, строил интриги и был, казалось, просто непобедим. Но в те послевоенные восемь лет ему пришлось столкнуться с врагом, победить которого не удавалось еще никому, – со старостью. Ему не давала покоя подозрительность, постоянно мерещились происки врагов, преследовал страх неудач. Окружение же, стараясь обезопаситься, отвлечь его внимание, активно подыгрывало Сталину. Судя по всему, это и было источником абсолютно нелепых послевоенных репрессий. То, что происходило в СССР в 30-х, имеет вполне логичное объяснение, но кампании типа «дела врачей» или преследования кибернетики выглядят абсолютно иррационально. Только в последние месяцы жизни ему удалось разглядеть настоящего врага – врага, которого он сам и создал. Не «человекообразных убийц в белых халатах», а партийных руководителей, рвущихся к еще большей власти. Но для того, чтобы низвергнуть их, у него уже не было времени.

Черный трон

Моя совесть чиста. Я не чувствую за собой вины. Моя единственная ошибка состояла в том, что я поверил в вас, Адольф Гитлер, фюрер, и в ваше движение. Я поверил с тем пылом, который присущ страстному немцу. С 1923 года я приносил огромные жертвы ради национал-социалистического движения. Я стремился стать членом партии и боролся ради этого, не требуя и не выпрашивая ничего для себя. Я всегда воодушевлялся надеждой, что наши старания спасут наш несчастный германский народ. Когда национал-социалистическая партия пришла к власти, первоначальные события, казалось, подтверждали мою веру./…/Однако со временем произошли гибельные изменения./…/Теперь вы заключили договор с коммунистами. Ваше министерство пропаганды даже смеет утверждать, что добропорядочные немцы, голосовавшие за вас и открыто противостоявшие коммунизму, по существу схожи с теми звериными анархистами, которые ввергли Россию в трагедию и которых вы лично охарактеризовали как «обыкновенных, запятнанных кровью преступников.

Фриц Тиссен

Оказавшись у власти, Гитлер принялся создавать и укреплять в стране абсолютную диктатуру НСДАП. С этой целью он предпринял сразу несколько ходов, говорящих о нем одновременно как о грамотнейшем политике, умелом манипуляторе массовым сознанием и о коварном игроке, легко поступающемся принципами, честью и дружбой ради неких высоких целей.