Сталин против Гитлера: поэт против художника

Для начала необходимо было неразрывно связать народ и партию, сделать так, чтобы законопослушные немцы и подумать не могли о другой власти, кроме власти НСДАП. С этой целью Гитлер провел хитрую многоходовую интригу, заключавшуюся в приведении к присяге на верность Германии военных и государственных служащих. Формулировка присяги была в высшей степени благородной, отчасти традиционной, и не могла вызвать нареканий ни у крайне левых, ни у крайне правых политиков. Сама по себе она не играла особенной роли. Однако принятый вскоре Закон о защите единства партии и государства полностью изменял ее смысл, объявляя НСДАП носительницей германской государственности. Таким образом, выступать против НСДАП, не выступая против Германии в целом, было уже невозможно.

Пропагандистские открытки «Наш вождь»

Дополнительной защитной мерой стало сперва усиление полиции кадрами из СА, а затем постепенная замена ключевых полицейских чинов национал-социалистами. В подмогу преданным партии полицейским было издано «Постановление о защите германского народа», позволявшее легально бороться с политическими противниками и соперниками, закрывать их издания, запрещать демонстрации и собрания, если они, по мнению полиции, «угрожают общественной безопасности и правопорядку». К февралю 1934 года эта подготовительная работа была проведена, и Гитлеру осталось последнее действие в этом направлении – напрочь вычеркнуть политических противников из списков представляющих опасность персон. Повод для этого подали они сами. Точнее, конечно, руководство коммунистической или социал-демократической партии ни за что не отдало бы приказа, который привел бы к тому, что произошло 27 февраля 1934 года. Скорее всего, национал-социалистам пришлось бы изыскивать какой-то хитрый способ для провокации, чтобы вынудить левых пойти на откровенно деструктивные действия. Но тут им на помощь пришел фанатик-одиночка – голландский анархист Ван дер Люббе. Он, ратовавший за победу левых, сыграл на руку национал-социалистам, избавив их от необходимости изобретать компромат на политических соперников.

Портрет вождя перед домом под Рождество

Стремясь активизировать затихшее рабочее движение в Берлине, он решил совершить некое символическое действие, которое всколыхнуло бы народ, подтолкнуло его вырваться из-под тяжелой руки правых. Неизвестно, был ли он отчасти не в своем уме или просто был человеком несколько не от мира сего, каких среди революционеров начала минувшего века встречалось немало, но в качестве этого символического действия он избрал поджог Рейхстага. В отечественной историографии достаточно часто встречается мнение, что поджог Рейхстага был акцией, заранее спланированной руководством НСДАП. Но рассказы об отряде штурмовиков, проникших в здание по подземному ходу из резиденции Германа Геринга, звучат как сказки в духе арабского цикла Гауфа. Как-то это малоправдоподобно и слишком уж отдает декадентским романтизмом, к которому Геринг никогда не был склонен. Но как, бы то ни было, пожар в здании Рейхстага позволил пропагандистам НСДАП открыто заговорить об антинародном и антиправительственном заговоре коммунистов. По стране прокатилась целая волна арестов и терактов, организованных национал-социалистами. Лидеры партий-соперниц, в том числе и Эрнст Тельман, были схвачены. Компартия была запрещена. Вскоре, кстати, ее судьбу разделила и социал-демократическая партия. Прочие соперники НСДАП поспешили уступить дорогу национал-социализму и самораспустились либо ушли в подполье еще до начала лета. Между Гитлером и столь желанной ему неограниченной властью в стране стояли лишь престарелый генерал-фельдмаршал Гинденбург и преданные Адольфом штурмовики. И если Гинденбург был преградой временной (в конце концов, ему уже исполнилось 86 лет и он явно доживал последние месяцы), то со штурмовиками ситуация была гораздо более сложной. Нужно было предпринимать активные действия, пока предательство руководителя партии не выплыло наружу, не стало причиной раскола в партии и новой революции.