Сталин против Гитлера: поэт против художника

Впервые Иосиф увидел Надежду, когда та была еще совсем ребенком. Аллилуевы в своей квартире выделили для старинного приятеля отдельную комнату, потому что своего жилья у него никогда не было, и он приходил в дом не на правах гостя, а на правах практически члена семьи. Поэтому Надежда буквально росла у него на глазах. При этом Сталин был совсем не таким, каким мы его представляем по портретам и фильмам. На ту пору он был моложе, веселее, интереснее. Нет ничего странного в том, что девочка-подросток романтизировала этого странного приятеля родителей и в конце концов влюбилась в него. Вот и весь ответ на вопрос, что связывало супругов, несмотря на 23-летнюю разницу в возрасте. Это называется любовью, не так ли? По меньшей мере, с одной стороны любовь, а с другой – влюбленность. Тоже неплохой расклад, как ни крути.

Другое дело, что отношения между супругами складывались довольно сложные. Надежде по молодости лет хотелось активности, участия в общественной жизни, в том, что она романтизировала, глядя в детстве на Иосифа. А ему был нужен уютный дом, куда можно прийти, зная, что ключ не нужен, потому что тебя ждут.

Стремление Надежды к обществу, желание принимать участие в происходящем, привычка иметь собственное мнение по любому поводу очень часто приводили к размолвкам и конфликтам. Сталин шел вперед, к цели, которую сам для себя поставил, опираясь на ленинские идеи, шел по головам, по колено в крови, уничтожая неугодных и мешающих движению, без оглядки на то, кто они – старинные друзья, родственники, хорошие знакомые. Повторю сказанное раньше: никакого наслаждения от репрессий он не испытывал, но и сомнений не испытывал тоже. А Надежда была девушкой юной, не выжженной жизнью, как ее муж. Поэтому сталинские холодность, решительность, способность не глядя растоптать того, кто встал на его пути, вызывали у нее самые противоречивые чувства. Она не раз и не два пыталась защищать тех, кто попал «под раздачу», и попытки эти далеко не всегда оказывались удачными. Постепенно это вело к охлаждению отношений, к утрате того, что связывало супругов.

К тому же и в быту у Надежды были свои, сложившиеся представления о супруге, а у Иосифа – укоренившиеся привычки, которые с этими представлениями шли вразрез. Не раз и не два пыталась Надежда подогнать под себя Иосифа, переделать его, перекроить его характер. Но куда там энтузиазму молодости тягаться со свойственной зрелости нелюбовью к переменам! И в итоге уже сама Надежда стала пытаться подстроиться под мужа, стать серьезнее, выдержаннее. Она и так-то была девочкой, мягко говоря, серьезной, а тут еще влияние зрелого мужчины, яркой личности. В итоге она, конечно, несколько «перебрала» с прочностью и основательностью надетой маски.

Светлана, ее дочь, вспоминает: «Мама была строга с нами, детьми, – неумолима, недоступна. Это было не по сухости души, нет, а от внутренней требовательности к нам и к себе. Я запомнила маму очень красивой – она, наверное, не только мне казалась такой. Я не помню точно лица, но общее впечатление чего-то красивого, изящного, легко двигающегося, хорошо пахнущего. Это было неосознанное впечатление детства, просто так чувствовалась ее атмосфера, ее натура. Она редко ласкала меня, а отец меня вечно носил на руках, любил громко и сочно целовать, называть ласковыми словами – «воробушка», «мушка». Однажды я прорезала новую скатерть ножницами. Боже мой, как больно отшлепала меня мама по рукам! Я так ревела, что пришел отец, взял меня на руки, утешал, целовал и кое-как успокоил. Несколько раз он так же спасал меня от банок и горчичников – он не переносил детского плача и крика. Мама же была неумолима и сердилась на него за «баловство»»[85]. А еще Надежда ревновала Иосифа. Страстно, до черных депрессий, но не говоря ни слова. Скорее всего, Сталин даже и не догадывался об этом. Как выяснилось позже – напрасно не догадывался.

Неумолимый руководитель, железной рукой разбиравшийся с противниками, не дрогнув подписывавший смертные приговоры, прощал Надежде Аллилуевой все, любил ее всякой. Чтобы убедиться в этом, слегка развеять имидж «железного» человека, достаточно прочесть несколько его писем к жене. Человеческие письма, добрые, даром, что всего в несколько строчек, письма любящего супруга, называющего жену «дорогая Татька», прощающегося словами «Целую мою Татьку кепко, очень ного, кепко. Твой Иосиф». Ну а уж когда родились дети – Василий и Светлана, – грозный вождь почувствовал себя окончательно счастливым.