ДЕШЕВАЯ СТОРОНА SEARS
В сентябре 1992 года компания Sears объявила о своем намерении продать 20-процентную долю в двух своих филиалах на открытом рынке. Руководство Sears на протяжении нескольких лет испытывало на себе давление акционеров, требовавших повышения стоимости ценных бумаг. Топ-менеджеры полагали, что стоимость двух филиалов компании – Dean Witter (вместе с Discover) и Allstate Insurance – не была адекватно отражена в цене акций Sears. Кроме того, в отношении Dean Witter компания Sears также объявила о том, что собирается распределить оставшиеся 80 % акций непосредственно между акционерами, но чуть позже – году так в 1993-м.
Что тут такого, спросите вы? В конце концов, до этого объявления Sears представлял собой конгломерат, куда входили Dean Witter, Allstate и известная сеть универмагов. Причем все эти активы были собственностью Sears много лет, и никто не делал из этого тайны. Аналитики Уолл-стрит пристально следили за деятельностью Sears. Так почему же вдруг эта сделка стала инвестиционной возможностью? Ведь компания Sears просто-напросто продавала или перераспределяла уже имеющиеся в ее распоряжении подразделения.
Все дело в том, что Sears не собиралась ограничиваться привлечением внимания рынка к Dean Witter и Allstate посредством публичного размещения их акции, но намеревалась обнародовать и еще кое-какую информацию. Вычтя рыночную стоимость оставшихся долей Sears в Dean Witter и Allstate из цен на ее акции, можно было рассчитать стоимость остальных активов компании – главным образом, универмагов. Важно ли это? Еще как. Сейчас объясню, почему.
20-процентная доля в Dean Witter была продана Sears в феврале 1993 года. Компания заявила о своем намерении провести процедуру спин-оффа (посредством распределения между акционерами Sears) оставшихся 80 % акций Dean Witter в ближайшие несколько месяцев. В начале июня компания продала 20 % акций Allstate по 27 долларов за штуку. К первым числам июля, незадолго до распределения оставшейся доли в Dean Witter, ситуация складывалась следующим образом: акции Dean Witter торговались по цене около 37 долларов за штуку, тогда как цена на бумаги Allstate составляла приблизительно 29 долларов; акции же Sears стоили около 54 долларов.
Итак, Sears объявила о том, что собирается распределить между акционерами оставшиеся 80 % акций Dean Witter. Согласно этому объявлению, на каждые 100 акций Sears приходилось 40 акций Dean Witter (Sears распределяла 136 млн акций Dean Witter, а в обращении находилось около 340 млн акций, поэтому коэффициент распределения составлял 136/340 или 0,4). Таким образом, в середине июля каждый акционер Sears получил бы акции Dean Witter стоимостью: 0,4 (объявленный коэффициент распределения) помноженный на 37 долларов (рыночная цена акций Dean Witter), т. е. около 15 долларов в акциях Dean Witter, полученных на каждую акцию Sears.
Поскольку до реструктуризации Sears торговалась по цене 54 доллара за акцию, это означало, что чистая цена каждой акции оставшейся части бизнеса Sears должна была составить 39 долларов. Что же представляла собой эта «оставшаяся часть бизнеса»? Во-первых, это 80-процентная доля материнской компании в Allstate, ее магазины на родине и за рубежом, а также различные активы в сфере недвижимости (в том числе Coldwell Banker). А кроме того, мы узнали и еще кое-что – а именно, рыночную стоимость 80-процентной доли Sears в Allstate (а ей по-прежнему принадлежало около 340 млн акций). Так уж вышло, что у самой Sears в свободном обращении находилось тоже приблизительно 340 млн акций. Это означало, что, если у тебя имелась одна акция Sears, ты косвенно владел и одной акцией Allstate. Таким образом, при стоимости акций последней около 29 долларов за оставшиеся 10 долларов в цене каждой акции (39 долларов чистой стоимости акции Sears без Dean Witter минус 29 долларов цены акции Allstate) вы получали долю собственности в магазинном бизнесе Sears на родине и за рубежом, а также в принадлежащей компании недвижимости. Как вам такая сделка?
Известный фондовый управляющий Майкл Прайс, несомненно, счел ее очень выгодной – о чем прямо заявил в своем интервью журналу Barron’s (5 июля 1993 г.):