Стоицизм. Для тех, кто хочет все успеть

Интересно, что с древнейших времен до наших дней представления о судьбе в широком смысле практически не изменились, правда, кто-то в нее верит, а кто-то – нет. Тема предопределения достаточно популярна даже в массовой культуре – удачным примером может служить серия фильмов «Пункт назначения». Ну а в древних мифологических системах судьба обычно была персонифицирована: она представала в образе неких богов или богинь, от которых зависело будущее, – отдельного персонажа или целой группы. Например, в мифологии греков часто упоминаются так называемые мойры (это общее название буквально переводится как «участь» или «доля»): три богини, которые определяли судьбу. С течением времени их образы несколько трансформировались, но в основном их описывали как трех дев с говорящими именами: Клото («прядущая») изготавливала нить, олицетворяющую жизнь человека, Лахесис («та, что дарует участь», «судьба») определяла его жизненный путь, а Атропос («неотвратимая») перерезала нить в определенный момент. Интересно, что сила мойр, по представлениям греков, была невероятной – их решения не мог изменять даже сам Зевс, царь и повелитель богов и людей. Впрочем, была одна небольшая лазейка в этом строгом порядке: имя Лахесис не зря переводилось также как «дарующая жребий». То есть эта мойра не только намечала жизненный путь человека, но и отвечала за возможные случайности. Поэтому в ряде греческих мифов можно найти сюжеты, когда тот или иной бог или богиня (не обязательно мойры) бросали жребий, чтобы определить судьбу персонажа окончательно. Например, в цикле мифов о Троянской войне есть упоминание о том, как перед очередным сражением Зевс ставит на весы два жребия – фигурки, олицетворяющие войска греков и троянцев. Жребий, соответствующий тому войску, которому суждено проиграть в битве, опускается к земле, а жребий потенциальных победителей поднимается вверх…

УТОЧНЕНИЕ

Стоики воспринимали жизнь как естественный процесс, а смерть – как столь же естественное его завершение. А если все естественно, чего бояться?

В скандинавской мифологии роль греческих мойр играли так называемые норны – три волшебницы, наделенные даром и обязанностью определять судьбы людей; они проживали у священного источника Урд и предсказывали будущее не только смертным, но и богам.

Капризы судьбы, ее непредсказуемость олицетворяли такие богини, как римская Фортуна или греческая Тюхе; кстати, образ Фортуны в итоге покинул рамки определенной мифологии и стал активно использоваться в самых разных культурах.

Когда мы были детьми, родители поручили нас воспитателю, который зорко следил, чтобы с нами не случилось худа. Мы выросли – и Бог поручил охранять нас врожденной нам совести.

Эпиктет

С появлением монотеистических религий тема судьбы практически отдается на откуп центральному божеству. При этом, с одной стороны, может утверждаться, что время смерти человека не определено (как, например, в Книге Екклесиаста), а с другой – что высшее существо провидит не только возможные поступки каждого человека, но и его вероятный конец.

На протяжении столетий в мире соседствовали самые разные убеждения: как о том, что судьба – это объективная реальность, которая предначертана заранее и которую изменить невозможно, так и о том, что человек – сам хозяин своей судьбы. Например, римлянин Гай Петроний Арбитр, предполагаемый автор романа «Сатирикон», писал: «Минуя нас, судьба вершит дела»[1]; ему возражал поэт и консул Аппий Клавдий: «Каждый сам кузнец своей судьбы»[2].

Как все эти представления преломились в философии стоицизма?

Людвиг Бергер. Норны у источника Урд. Ок. 1882

Стоики считали, что весь мир является своего рода гигантским живым организмом, подчиняющимся неким общим законам; законы эти устанавливаются божественной силой – Логосом. А самое главное, что человек – как конкретная личность, так и человечество в целом – является частью этого самого организма, его проекцией. Бесполезно пытаться противостоять божественной воле: здесь можно провести аналогию, например, с мизинцем или ухом человека. Ведь глупо было бы представлять, что это самое ухо или этот самый мизинец могли бы диктовать свою волю всему организму в целом? Вот так же и человек в мире: его судьба – не более чем «проекция» Логоса, а значит, спорить с судьбой бесполезно. Жизнь человека можно сравнить с пылинкой, подхваченной смерчем, поэтому противостоять воле судьбы нет никакого смысла. Вернее, мы можем попытаться это сделать, но результат будет предсказуемый. В любом случае все события произойдут по тому сценарию, который предопределен свыше.

Таким образом, можно сказать, что стоики были стопроцентными фаталистами. «Желающего судьба ведет, не желающего – тащит», помните?