«Столица» против «Вандеи». Компрадорская «элита» и самозваные «левые» против Белоруссии (без илл.)

Раздвоение личности? Сомневаюсь. Нечто совсем другое. Как бы там ни было, Л. Михеева определенно права, когда замечает в «Прасвете»: «Похоже, эта абсурдная логика достигла апогея… Сегодня ценность “непродажности” (то есть несомненность того, что некоторые вещи не подлежат обмену на деньги) сменяется ценностью конвертируемости»[126].

Действительно, на шкале приоритетов неолиберального мира ценность «непродажности» занимает далеко не главное место, чему в немалой степени способствуют сами интеллектуалы в силу самого характера своего труда, формирующего у них соответствующую психологию — психологию лавочников. Л. Михеева — яркое тому подтверждение. Казалось бы, важнейшей задачей левого интеллектуала и, шире, левой критики является борьба с устоявшейся системой вкусов и потребительских представлений, навязанных общественному сознанию посредством поп-индустрии и «массовой культуры». Вместо этого Л. Михеева буквально лезет из кожи вон, желая как можно удобнее устроиться в поп-индустрии: и денежно, и не требует особых усилий. Дешево, да гнило. Ей ли после этого критиковать американскую проститутку Китти Родригес?!

Мне возразят: для пропаганды феминистских воззрений не зазорно использовать даже глянец! Ну-ну. А для пропаганды социализма не зазорно использовать фашистско-черносотенные издания, а для детской благотворительности не зазорно брать деньги у чиновников-педофилов. И, будучи убежденным марксистом, подобно нашим героям, можно писать «рекомендационные записки» по заказу фонда, существующего за счет иностранных доноров: тоже по-своему пропаганда — «правильной» приватизации.

Беда заключается в том, что опус Михеевой в «Yoga+life» — не пропаганда, опус Михеевой в «Yoga+life» — это редукция феминизма до интеллектуального уровня сытого обывателя, которому лень утруждать мозги. В связи с этим позволю себе процитировать особенно мне полюбившийся пассаж Михеевой из главки о Ницше: «…если что Ницше и ненавидел, так это мораль рабов, которая опошляет отношения между полами и жизнь вообще. Предлагая идущему к женщине плетку, Ницше бунтует против участия женщин в отупляющем мещанском спектакле, в который обыватель превращает свою жизнь»[127]. Интересно, что сделал бы с Лидией Михеевой Фридрих Ницше?

Чего хочет женщина?

Вскоре выяснилось: «марксистка» Михеева пишет для сайта 34mag.net, боготворимого хипстерами. Я прочел опубликованные там произведения. Первое — о боксе: автор любуется боксерскими икрами и сравнивает бокс с порнографией: «Спорт — как зрелище, в котором ты, наблюдая, не принимаешь участия, — всегда чуточку порнография. Толпа потных мужчин гоняет мяч по зеленому полю — мы, прихлебывая пивас[128], спорим с комментатором»[129] (здесь и далее перевод с белорусского фрагментов статей Л. Михеевой мой).

Второй — о Минске. Статья «Без любви нихера не получится!». С запредельным чувством собственного превосходства, даже с некоторым градусом отвращения «марксистка» пишет о своих соотечественниках: «Праздник города в Минске! <…> Пацаны с района выехали попить пивка “на центр”, пьяные подростки предлагают всем встречным догнаться вместе недорогим, но “очччэнь укусным” плодовым вином (где это вы, Лидия, такое видели? — Т.Х.), усталые мужчины с лицами с полотен Адольфа Гугеля ухаживают за кондукторшей в транспорте с вопросом “дзевушка, а пачаму вы такая грусная?”»[130].

Да, «на улице чай не Франция». Ничего не поделаешь, пьют белорусы и выражаются отнюдь не языком Пушкина и не языком Купалы. Только Михеева напрасно так высоко задирает нос — язык ее тоже не идеален. Вот, например, в том же тексте грубая лексическая ошибка: «рыдлёвачку для пясчаных калачыкаў»[131]. «Песчаными», вообще-то, бывают «почва», «берег», «пляж», «буря», «вихрь» и так далее. Куличики из песка — «песочные».

Завершается сей замечательный опус так: «Заканчивайте этот детский сад, не просто потребляйте город, а любите его действенно! <…> Чтобы, когда этот город окончательно продадут москалям, арабам и китайцам, мы хотя бы вспомнили, за что мы так любили его»[132].

Хочется верить, что ничего против русских по национальности Михеева не имеет, как все «левые», она, безусловно, «интернационалистка», а слово «москаль» употребила только затем, несомненно, чтобы ее статья на 34mag.net получила несколько ксенофобских «лайков», — в Белоруссии в столичной «прогрессивной» среде русофобия поощряется, и поощряться стала давно (задолго до войны в Донбассе, а в настоящее время она цветет пышным цветом), да и не одна она. Например, поющего гадости о китайцах примитивного рэпера Винсента «раскручивают» не где-нибудь, а на белорусском радио «Свобода». «Мы уже не Белоруссия, а Белокитай, — поет рэпер на радио, которое финансируют американцы, но об американцах почему-то не поет. — Я уже не Василь, я теперь — Вау Хиль, вместо хоккея играем в пинг-понг, теперь наш президент — это Лука Шинь»[133]. Ёу!