Страшная тайна Ивана Грозного. Русский Ирод

   — Иван Васильевич, не столь виновен пред тобой князь Иван Шереметев, чтобы казнить-то... Зато многими заслугами известен перед Русью.

   — А его братец Никита тоже славен?

   — Ну, Никита меньше, да тоже не из последних...

   — Ага, все ждут за свою службу не просто похвалы, а многих подарков да почестей! Вон Курбского, вишь, не так пожаловал, как он хотел, так обиделся князюшко! Кому он служит, мне? Руси? Своему честолюбию он служит! Каждого похвали, каждого за любой шаг поблагодари! Проще поляков нанять, те по чести Полоцк обороняли за плату. Зато буду знать, что заплачу, и всё.

Афанасий невольно возразил:

   — А ну как другой больше заплатит?

Государь замер, уставившись на митрополита. Потом фыркнул:

   — Всё одно, боярам больше не верю. Их вот так же Сигизмунд подкупить может! И подкупил! — Голос царя уже гремел на всю палату, где речь вели. — Не ве-рю!

   — Зря напраслину на верных тебе людей возводишь, — осторожно произнёс Афанасий.

Ответом ему был злой взгляд царя, не обещавший ничего хорошего.

Иван Васильевич сказал про Курбского просто потому, что к слову пришлось, но мысль об опальном князе не отпускала. После Полоцка Андрей Курбский отправлен в Юрьев воеводой на год. Год уже заканчивается, куда его теперь девать? Государь вдруг с удовольствием хмыкнул, злорадно подумав, будет ли так же стоек Курбский с веригами на теле, как князь Иван Шереметев? Появилась шальная мысль попытать и этого, а потом простить, чтобы всегда над собой руку царскую помнил.

Почему-то мысль о нарочной опале на Курбского подняла Ивану Васильевичу настроение. А вообще заниматься делами царю совсем не хотелось. Давненько на богомолье не был...

И вдруг как гром с ясного неба: Курбский... бежал в Литву!

1564 Год.КУРБСКИЙ

глядевшись в следующий силуэт, Иван Васильевич снова захрипел, на его губах даже выступила пена:

— Ты?!. — лицо исказила гримаса презрения и ненависти. — Ты как с ними?! Тебе тут не место! Изменник!..

Что ещё мог сказать Иван Васильевич, увидев не единожды проклятого им князя Андрея Курбского? Он отмахнулся от силуэта, не желая не только разговаривать с видением опального князя, но и даже вспоминать о нём.

Лекарь, подошедший со снадобьем, попробовал уговорить:

— Государь, это поможет, легче станет, Иван Васильевич...

Решив, что царь, как обычно, попросту боится принимать лекарство, он на виду у государя сам отпил из склянки и остаток снова протянул царю. В этот момент Иван Васильевич махнул рукой, и склянка полетела в сторону...

Юрьев спал, спали, разметавшись по своим постелям, малые дети, храпели на все лады их отцы, спали куры на насестах, спали собаки во дворах, однако прислушиваясь к каждому шороху, спали пока птицы на ветках. Подрёмывали даже дозорные на башнях. Не спал только боярин Андрей Михайлович Курбский. Сладко почивать и обнимку с молодой женой, которая уже в тяжести, не да вали воеводе Юрьева тяжёлые мысли...

Бледный рассвет, казалось, не собирался разгонять ночную тьму. Князь Андрей вздохнул: который день пс было солнца, от этого на душе становилось всё тоскливее. На дворе уже весна, хотя она мало похожа на московскую, но календарь не обманешь, прошёл год после назначения его воеводой в Юрьев. Срок вышел, но государь словно забыл о своём воеводе. К чему бы это? Сидеть спокойно Курбский никак не мог, к тому же сердце-вещун чуяло неладное.

И как на грех, Николай Радзивилл молчит! Неужто этот рыжий обманул? Гонцу давно пора бы прибыть. Его отсутствие могло означать что угодно. Если посланник попал в руки царских соглядатаев, то самому князю дыбы не миновать... За связь с литовцами, тем паче после провала русских армий, Иван Васильевич не пощадит и своего давнего любимца, недаром же отправил его в Юрьев, куда когда-то сослал и Адашева. Курбский вдруг усмехнулся: неужто желал, чтобы и он покончил с собой, как опальный советчик? Нет, князь Андрей поступил иначе, ему дорога жизнь, и он ещё поборется не только за себя, но и против власти близких к московскому государю Басмановых!