Страшная тайна Ивана Грозного. Русский Ирод

Курбский развернул свиток. Так и есть, охранная грамота с обещанием всяких благ и новых владений взамен тех, что теряет на Руси. В свёртке большая сумма денег. Торопясь отправить гонца обратно до света, князь спешно взялся за перо. Его должны ждать в Вольмаре и принять, как дорогого гостя, ведь едет князь не как беглец, а по приглашению самого короля Сигизмунда!

Когда гонец, так и не успевший ни поспать, ни даже толком поесть, спешно ускакал из Юрьева, Курбский принялся укладывать нужные вещи. Прежде всего охранные грамоты короля Сигизмунда и Радзивилла. В большой мешок сложены монеты, князь с удовольствием хмыкнул: набралось немало! 500 немецких серебряных талеров, 300 злотых, 30 дукатов и 44 московских рубля дадут ему возможность неплохо провести время в Литве до тех пор, пока Сигизмунд не выполнит своего обещания наделить его новыми владениями взамен московских. В отдельные мешки были сложены особо дорогие ему книги Всего взять, конечно, не удастся, ничего, тем явственней будет, что он не бежал, а отъехал, ничего не пожалев ради справедливости!

За сборами его застала некстати подошедшая жена.

   — Князь Андрей, ты никак в Москву собираешься? А мы?

Курбский поморщился, только её не хватало! Небрежно бросил то, что держал, в угол:

   — В любой час государь может в Москву позвать, хочу быть готовым.

   — Так и нам собираться надобно? — заблестела глазами жена. Она очень тосковала в далёком Юрьеве, душой тянулась в родную Москву и была бы рада возвращению Как сказать, что не туда едет, да и говорить ли вообще?.. Почему-то помотал головой:

   — Вы пока здесь подождёте. Мало ли куда ещё государь направит, туда и поедете...

На глазах княгини выступили слёзы, ей очень хотелось повидать родных. Курбский почти бегом бросился вон. Жена снова тяжела, да и девятилетний сын хворает. Что с ними-то делать? О своей матери князь почему-то даже не вспомнил.

Но долго думать не пришлось. В тот же вечер прибыл ещё один гонец. На сей раз с очень плохими вестями. Московские друзья прислали сказать, что государь готовит на него опалу! Мол, из Москвы отправлен гонец с повелением ехать под государевы очи.

   — Где ж тот гонец? — Голос Курбского дрогнул.

   — Перехватили, князь, на первом постоялом дворе, напоили так, что день проспит с устатку. А я вперёд него поторопился.

Вот теперь у князя выбора не было, бежать, только бежать! Вовремя пришли грамоты от Сигизмунда и Радзивилла! Значит, завтра же и нужно ехать, не дожидаясь, пока прибудет этот самый гонец с царским повелением. У князя всё готово, даже верные люди с лошадьми ждут в условленном месте.

Юрьев накрыла ночная тьма. После нескольких недель бесконечных облаков небо наконец стало ясным. Крупные звёзды словно вымыты надоевшими уже дождями, потому светили ярко, чуть подмигивая...

И снова Курбскому не спалось, даже платья не снимал, так и стоял в кафтане у окна, точно ждал этого проклятого гонца. Чего бы ему не сгинуть по дороге? Напоили... надо было совсем упоить до смерти! И вся вина с князя снята была бы. Сам себя одёрнул: нет, гонца нового пришлют, а за проволочку царь взъярится.

И вдруг Курбский вспомнил князя Курлятева. Тот тоже бежать хотел, да прознали свои же бояре и, догнав, отправили к царю. А ну как и его так же?! До литовского Вольмара далеко, уехав у всех на виду, быстро получит погоню вслед!

Князь Андрей заметался по горнице. В дверь с опаской заглянул всё тот же Васька Шибанов. Вот слуга, верней не сыскать!

   — Княже, дозволь слово молвить...

   — Говори, — вздохнул Курбский.

   — Спешно бежать надо. Коли завтра гонец прибудет, тогда как быть?

Шибанов говорил то, что думал сам Курбский. Если и впрямь завтра гонец привезёт ему грамоту с царским повелением, то отступать будет некуда. Только надо решить, куда ехать, потому как самим до Вольмара ночью им не добраться, нужен проводник. Придётся сначала направиться в замок, что поближе, — в Гельмет. Там нет своих, но помогут охранные грамоты от короля. Князь долго смотрел в лицо холопу и вдруг размашисто перекрестился:

   — С Богом!

Васька коротко кивнул и, повернувшись, вышел вон. Курбский, удостоверившись, что его никто не видит, вдруг полез в подпечь, вытащил оттуда два свитка, развернул пробежал глазами, хотел, видно, что-то ещё дописать, но вдруг заторопился и, старательно скрутив манускрипты замотал в кусок полотна и спрятал их обратно. Потом ещё раз перекрестился, глубоко вздохнул и направился к выходу из горницы. Навстречу ему уже шёл Васька.

   — Княже, всё готово. Выносить? — кивнув на сложенные вещи, поинтересовался он.

Тут Курбский засомневался:

   — А как?..

Холоп доказал, что он умён и продумал всё:

   — Спустимся со стены тайно, а там уже ждут в условленном месте.

   — Добро, жди меня.

Глядя вслед направлявшемуся в покои княгини Курбскому, холоп качал головой. И было непонятно, за что осуждает он хозяина, то ли за то, что тот оставляет семью на верную гибель, то ли за то, что вообще отправился прощаться...