Страшная тайна Ивана Грозного. Русский Ирод

Надвигающаяся августовская ночь обещала быть необычайно душной, всё говорило о приближающейся сильной грозе. Ветер порывами срывал с деревьев не успевшие пожелтеть листья, норовил подхватить и унести всё, что плохо держалось, поднимал вверх облака пыли, но дождя пока не было. Люди качали головами: плохая гроза, сухая! От таких пожары случаются... Первый же раскат грома заставил бегущую куда-то через двор девку присесть от испуга. Но ей долго бояться некогда, спешно отправили ещё за водой. Княгиня, вишь, рожает! Как ей не ко времени, в такую грозу кто добрый родится-то? Ругая сама себя за такие мысли, девка перекрестилась и, подхватив подол, чтобы не путался под ногами, бросилась поскорее в поварню, сказать, чтоб разожгли огонь и грели воду.

Всю ночь бушевал ветер, сваливший множество некрепких деревьев, сверкали молнии, только к утру наконец полил и дождь. К этому времени Елена родила мальчика. Его крик раздался вместе с самым сильным раскатом грома, потому сама мать не сразу услышала, обеспокоенно дёрнулась:

   — Что не кричит? Живой ли?

Повитуха, смеясь, подняла княжича на руках:

   — Живой, слава богу! Смотри, какой крепкий!

А на дворе бушевала гроза, точно предупреждая, что родившийся княжич будет грозен и страшен, как раскаты грома, сопровождавшие его появление на свет. Люди, ещё не знавшие о появлении на свет долгожданного княжеского наследника, крестились:

   — Свят, свят! Что ж за гроза такая невиданная приключилась?

Елена почему-то требовала, чтобы сына заставили закричать. Повитуха не могла понять, чего боится княгиня.

   — Да голосистый он у тебя, ещё какой!

   — А слышит ли?

   — А с чего бы ему не слышать? — снова дивилась женщина.

Елена, чтобы отвести ненужные подозрения, пояснила:

   — Приснилось мне как-то, что родился ребёнок немой и глухой, вот и боюсь.

Слова матери заставили повитуху внимательней обследовать малыша, но она снова уверенно заявила:

   — И слышит, и кричит! Здоровое дитё! И ростом немалый будет, вишь ножка какая большая...

Успокоенная княгиня прикрыла глаза. Мальчика у неё уже забрали, он приник к груди специально приведённой кормилицы и жадно сосал. Теперь надо было послать весть отцу, князь небось ждёт не дождётся такого известия!

В Москву среди ночи примчался гонец из Коломенского, сказал, что от княгини к князю. Зная, что Елена вот-вот должна разрешиться, стражники пытливо глядели на отрока, но тот лишь пожал плечами:

   — Едва началось...

То же он сказал и Василию. Князь, улёгшийся было почивать, вскочил от известия, заметался по покоям, не зная, на что решиться — то ли ехать в Коломенское самому, то ли прилечь обратно. Подумав, понял, что помочь жене не сможет, потому ехать ни к чему, вернулся на ложе, но не в силах терпеть, снова вскочил, принялся молиться о благополучном разрешении царицы от бремени, о даровании ему сына. Молился так истово, что не сразу услышал дальние раскаты грома. Гроза шла как раз со стороны Коломенского, сильные порывы ветра рвали с корнями небольшие деревья, без труда ломали крупные ветки. Раскаты грома заставляли приседать всех, кто вдруг оказался не под крышей, креститься верующих, моля Господа о спасении. Но князь, казалось, не слышит этих громовых раскатов, настолько увлёкся молитвой.

В дверь осторожно постучали, Василий не любил, чтобы даже самые ближние входили без разрешения.

   — Кто там? — чуть нетерпеливо отозвался князь, хотя прекрасно понимал, с чем могли прийти к нему в такой неурочный час. — Войди!

В двери появился отрок Лука с улыбкой, расплывшейся по всему круглому рябому лицу:

   — Поздравляю с сыном, княже! — Он выглядел так, точно сам только что произвёл на свет долгожданного государева сына.

   — Слава тебе Господи! — Василий произнёс это не задумываясь, ещё не до конца поняв и поверив в услышанное. Тут же потребовал: — Повтори!

Лука с удовольствием повторил:

   — Царица Елена в седьмом часу ночи счастливо разрешилась от бремени сыном!

Василий вдруг сообразил, что до сих пор стоит на коленях. С трудом, опираясь на лавку, поднялся, руки и даже моги от полученного известия тряслись. Большей радости Лука сообщить не мог.

   — Коня!

   — Гроза на дворе страшная, государь. Гонец едва добрался, может, до утра подождать?

Василий понял, что отрок прав, кивнул. Махнул было рукой, чтобы тот уходил, но вдруг подумал, что надо наградить за благую весть, взял из ларца монету, чуть подумал и добавил вторую:

   — Возьми, одну себе, вторую гонцу.

Лука закивал, Василий хорошо знал своего отрока, потому тут же пообещал:

   — Передал ли гонцу — проверю.

Лука вздохнул украдкой: не удалось обогатиться двумя монетами. Но сейчас царь будет щедрым, ещё не раз перепадёт и ему.

Так и вышло, Василий принялся щедро одаривать всех подряд, благодаря судьбу за рождение сына.