Читаем Сцены частной и общественной жизни животных полностью

– Завтра я вам ее верну, – заверил тот. – Насекомое расскажет мне свою историю, и я узнаю, отчего вы так прелестны и так рассудительны.

В самом деле, у себя в дупле Филин положил булавку на стол, и на листике пиона сразу кто-то зашевелился. Это оказался самый настоящий зеленый Скарабей. Он потер лапкой глаза, размял сначала одно крылышко, потом другое, бросил на философа умный, дружелюбный взгляд и согласился поведать ему свою историю[520].


Майский Жук – завсегдатай большого света


Я родился на брегах Сены, в большом саду, названном в честь храма богини Изиды[521]. Могильщики-долгоносики уже давно похоронили моих родителей, когда я явился на свет в сени Ленивой Мимозы[522], чей сок стал моей первой пищей. Меня приголубила милейшая длинноногая Жужелица. Она отправлялась на соседнее поле, а я расправлял крылья и улетал в далекие луга. Товарищами мне стали самые скромные Животные. Я был вхож только в полевые Цветы. Меня по-дружески принимали среди Маков, где царят прямота и непринужденность. Так как я был уже не ребенок, меня живо интересовали блудные Розы, а трудолюбивые Пчелы порой оставляли работу, чтобы повеселиться в моем обществе. Увы! эти сказочные времена пролетели, как сон! Вскоре меня стала снедать тяга к неведомому, а мирные сельские радости сделались мне не милы.

Я решил заказать какому-нибудь ученому Животному свой гороскоп. Был у нас один Жук-Козерог, слывший колдуном и обитавший в дикой местности. Как ни отговаривала меня добрейшая Жужелица, я отправился в приют колдуна. Козерог был одет в красную мантию, покрытую кабалистическими знаками. Он принял меня учтиво, описал усиками в воздухе странные круги, взглянул на мою лапку и вскричал:

– Ну и ну! вот так порода. Неужели это остатки прежней роскоши? Какого черта ты делаешь в этом саду? Тебе здесь не место.

– Господин Козерог, – отвечал я, – если я Гений, вы можете смело это мне сказать; я выдержу. Если мне суждено сыграть важную роль в мировой истории, я готов на это пойти.

– Только посмотрите на него! – подхватил колдун с иронией. – Ты готов порхать, как Дон Жуан; готов вкушать пищу богов, но не готов платить за нее Танталовыми муками; готов украсть небесный огонь, подобно Прометею, и не боишься, что тебя съест Ястреб! Губа не дура! Но успокойся; чтобы лишиться покоя в этой жизни, нет никакой необходимости заходить так далеко. Ты просто милейший Скарабей, наделенный толикой здравого смысла. Этого довольно! Ты вздумал отличать правду от лжи, а золото от мишуры! ты не желаешь верить бреду Сивой Кобылы! Ну что ж, мой мальчик, работы у тебя непочатый край! Ступай, от судьбы не уйдешь: жизнь твоя будет чередою нервных припадков.

Я ретировался, слегка смущенный предсказанием Козерога, но по-прежнему снедаемый желанием устремиться в центр обширного сада Изиды, где тысячи Насекомых роились и сталкивались в отравленном воздухе. Однажды, пытаясь успокоить душевную смуту, я прогуливался по уединенному огороду и наткнулся на почтенного Жука-Носорога, предававшегося размышлениям в густой cени латука. Я смиренно попросил его дать мне один из тех цветистых и изысканных советов, какими во времена госпожи де Ментенон Ментор щедро одарял юного Телемака[523].

– Охотно, – отвечал он, – у вас есть обязанности и права. Надобно сделаться цивилизованным Скарабеем. Видите сколько вон там роскошных Цветов? Получите в них доступ, и вы окажетесь в хорошем обществе. Выучить его язык несложно. Сделаете из вежливости несколько телодвижений перед хозяйкой дома. Выслушаете со вниманием весь вздор, которым вас будут угощать, получите за это в награду немного горячей воды и право ухаживать за Боярышницами[524]. Старайтесь быть в курсе новостей и сплетен. Важно не развлекаться, но выглядеть веселым; не быть влюбленным, но иногда им казаться. Иметь убеждения, чувства, вкусы или страсти нет вовсе никакой надобности; нужно только иметь вид Насекомого, которое в принципе способно о чем-то подумать или что-то почувствовать. Не позволяйте себя обворовывать и не вздумайте никому отдавать свое сердце, потому что вас обманут совершенно нечувствительно; есть тут Осы с осиной талией и мертвой хваткой. Это к вопросу о ваших развлечениях. Теперь насчет ваших прав и обязанностей. Их понять нетрудно. На берегу реки стоит храм, где специально избранные Насекомые бьют баклуши, вставляют палки в колеса и вырывают друг у друга первую скрипку. Все вместе называется управлять государством. Если вас выберут, вы присоединитесь к ним[525]. А семь-восемь раз в год вам придется надевать военный мундир и целые сутки делать то, что заблагорассудится Шершням-командирам[526].

– Семь-восемь раз в год! – вскричал я. – Да это же огромный налог!

– Родина зовет. Вы предупреждены: теперь ступайте и наслаждайтесь своими привилегиями.

Перейти на страницу:

Все книги серии Культура повседневности

Unitas, или Краткая история туалета
Unitas, или Краткая история туалета

В книге петербургского литератора и историка Игоря Богданова рассказывается история туалета. Сам предмет уже давно не вызывает в обществе чувства стыда или неловкости, однако исследования этой темы в нашей стране, по существу, еще не было. Между тем история вопроса уходит корнями в глубокую древность, когда первобытный человек предпринимал попытки соорудить что-то вроде унитаза. Автор повествует о том, где и как в разные эпохи и в разных странах устраивались отхожие места, пока, наконец, в Англии не изобрели ватерклозет. С тех пор человек продолжает эксперименты с пространством и материалом, так что некоторые нынешние туалеты являют собою чудеса дизайнерского искусства. Читатель узнает о том, с какими трудностями сталкивались в известных обстоятельствах классики русской литературы, что стало с налаженной туалетной системой в России после 1917 года и какие надписи в туалетах попали в разряд вечных истин. Не забыта, разумеется, и история туалетной бумаги.

Игорь Алексеевич Богданов , Игорь Богданов

Культурология / Образование и наука
Париж в 1814-1848 годах. Повседневная жизнь
Париж в 1814-1848 годах. Повседневная жизнь

Париж первой половины XIX века был и похож, и не похож на современную столицу Франции. С одной стороны, это был город роскошных магазинов и блестящих витрин, с оживленным движением городского транспорта и даже «пробками» на улицах. С другой стороны, здесь по мостовой лились потоки грязи, а во дворах содержали коров, свиней и домашнюю птицу. Книга историка русско-французских культурных связей Веры Мильчиной – это подробное и увлекательное описание самых разных сторон парижской жизни в позапрошлом столетии. Как складывался день и год жителей Парижа в 1814–1848 годах? Как парижане торговали и как ходили за покупками? как ели в кафе и в ресторанах? как принимали ванну и как играли в карты? как развлекались и, по выражению русского мемуариста, «зевали по улицам»? как читали газеты и на чем ездили по городу? что смотрели в театрах и музеях? где учились и где молились? Ответы на эти и многие другие вопросы содержатся в книге, куда включены пространные фрагменты из записок русских путешественников и очерков французских бытописателей первой половины XIX века.

Вера Аркадьевна Мильчина

Публицистика / Культурология / История / Образование и наука / Документальное
Дым отечества, или Краткая история табакокурения
Дым отечества, или Краткая история табакокурения

Эта книга посвящена истории табака и курения в Петербурге — Ленинграде — Петрограде: от основания города до наших дней. Разумеется, приключения табака в России рассматриваются автором в контексте «общей истории» табака — мы узнаем о том, как европейцы впервые столкнулись с ним, как лечили им кашель и головную боль, как изгоняли из курильщиков дьявола и как табак выращивали вместе с фикусом. Автор воспроизводит историю табакокурения в мельчайших деталях, рассказывая о появлении первых табачных фабрик и о роли сигарет в советских фильмах, о том, как власть боролась с табаком и, напротив, поощряла курильщиков, о том, как в блокадном Ленинграде делали папиросы из опавших листьев и о том, как появилась культура табакерок… Попутно сообщается, почему императрица Екатерина II табак не курила, а нюхала, чем отличается «Ракета» от «Спорта», что такое «розовый табак» и деэротизированная папироса, откуда взялась махорка, чем хороши «нюхари», умеет ли табачник заговаривать зубы, когда в СССР появились сигареты с фильтром, почему Леонид Брежнев стрелял сигареты и даже где можно было найти табак в 1842 году.

Игорь Алексеевич Богданов

История / Образование и наука

Похожие книги

Пьер, или Двусмысленности
Пьер, или Двусмысленности

Герман Мелвилл, прежде всего, известен шедевром «Моби Дик», неоднократно переиздававшимся и экранизированным. Но не многие знают, что у писателя было и второе великое произведение. В настоящее издание вошел самый обсуждаемый, непредсказуемый и таинственный роман «Пьер, или Двусмысленности», публикуемый на русском языке впервые.В Америке, в богатом родовом поместье Седельные Луга, семья Глендиннингов ведет роскошное и беспечное существование – миссис Глендиннинг вращается в высших кругах местного общества; ее сын, Пьер, спортсмен и талантливый молодой писатель, обретший первую известность, собирается жениться на прелестной Люси, в которую он, кажется, без памяти влюблен. Но нечаянная встреча с таинственной красавицей Изабелл грозит разрушить всю счастливую жизнь Пьера, так как приоткрывает завесу мрачной семейной тайны…

Герман Мелвилл

Классическая проза ХIX века