Читаем Сцены частной и общественной жизни животных полностью

Мы спасены, Киска! спасены! нам на помощь пришел один великодушный Кот. Ах, Киска! как приятно вернуться к жизни!

Детка
От той же – к той же Письмо седьмое

Ты не отвечаешь нам, Киска. Что происходит? Неужели ты опять нас забыла?

А я могу сообщить тебе очень важную новость. Я выхожу замуж. Тот великодушный Кот, о котором я тебе писала, сделал мне предложение. Он, пожалуй, толстоват, но очень добрый. Если бы ты видела, как он заботится о матушке, как он с ней ласков и как она этому радуется, ты бы меня одобрила, не сомневаюсь.

Моего жениха зовут Помпон; прелестное имя и очень ему идет. Это, между прочим, выгодная партия – Кот из кухни. Как видишь, я пекусь о земном. И за это вознаграждена.

Пиши мне, лентяйка.

Детка
От Киски – Детке Письмо восьмое (писано карандашом)

В ту минуту, когда я вывожу эти строки, Детка, моя горничная, та самая, которой моя благородная хозяйка поручила ходить за мной, шьет мешок из толстого серого холста. Когда она зашьет его с трех сторон, меня посадят внутрь, зашьют четвертую сторону и вручат мешок ливрейному лакею, а тот отправится на Новый мост и выбросит меня в воду.

Вот какая судьба меня ждет.

Знаешь, отчего? Оттого, что я больна, а хозяйка моя очень чувствительна и не может выносить зрелища моих страданий. «Бедная Роза-Мика, – сказала она, – как она переменилась!» И самым нежным голосом отдала роковое приказание.

«Главное, утопите ее как следует, – сказала она палачу, с которым захотела поговорить лично, – утопите ее как следует, Батист, чтобы бедная Зверюшка не мучилась».

Что скажешь, Детка? ты все еще завидуешь моему несчастью? Вот, сестра, что помешало счастливице Киске тебе написать и принести обед, который она для тебя припрятала.

Прощай, Детка, еще несколько минут, еще несколько стежков, и все будет кончено, – я умру, так и не поцеловав вас!

Киска
Эпилог Примечание главного редактора

Мы счастливы добавить, что бедная Киска не погибла. По нашим сведениям, она чудесным образом – прямо скажем, очень чудесным – избегла печальной участи, которая ей угрожала: горничная внезапно умерла, не успев дошить мешок, и в ту же самую минуту умерла ее злая хозяйка. По удивительной случайности, которую врачи затрудняются объяснить, Киска, поняв, что ей больше ничего грозит, обнаружила, что здоровье ее совершенно поправилось. Сестры воссоединились и зажили вместе в полном согласии, не зная ни слишком большого богатства, ни слишком большой бедности, и обе были довольны своей участью… хотя, по правде говоря, Киска, не умевшая найти счастье в богатстве, не всегда умела находить его в бедности.

Кроме того, покой Киски нарушило известие о смерти Бриске: его выбросил с пятого этажа один обманутый муж, и соблазнитель приземлился так неудачно, что тотчас испустил дух.

Госпожа Бриске хотела оплакать своего супруга; «у него были хорошие стороны», – говорила; но Детка запретила ей предаваться скорби. Когда сестра овдовела, Детка попыталась выдать ее за кого-нибудь из друзей Помпона, которые все как один были в нее влюблены без памяти и проводили дни и ночи у нее под окнами в надежде тронуть ее сердце. Но Киска отказалась наотрез. «Любят только однажды», – сказала она. Напрасно Детка пыталась ей внушить, что мало какие Коты так достойны ее внимания. «Милая моя, – кротко возражала Киска, – есть Коты, ради которых можно умереть, но с жить с ними невозможно. Вдобавок моя участь решена: я останусь вдовой».

«Ты ведь читала историю моих сердечных страданий, – говорила она сестре почти веселым тоном, – неужели с тебя не довольно и ты хочешь, чтобы все началось сначала?»

Детка еще немного поуговаривала ее, но, видя, что та стоит на своем, в конце концов сказала: «Поступай как знаешь». И пострадали от этого только несчастные Коты, которые томились и до сих пор томятся по ней. Но не все Котам масленица.

Что же касается Детки, супружеская жизнь с Помпоном принесла ей заслуженное счастье; если бы не смерть матушки, которая, впрочем, мирно угасла от старости у нее на руках, успев благословить своих чад, счастье это можно было бы назвать совершенно безоблачным, ибо Детка в свой черед стала матерью и произвела на свет немалое число маленьких Помпончиков и маленьких Деточек, а также нескольких Кисочек, названных в честь тетушки, которая бы ни за что не согласилась наречь ни одну из племянниц своим прежним именем Роза-Мика.

Детка была хорошей матерью и сама вскормила всех своих малышей, из которых даже самый некрасивый был совершенно очарователен, коль скоро ни одного из них не утопили.

Остается добавить, что юная хозяйка Детки вышла замуж почти одновременно со своей Кошкой и что супруг ее, чтобы сделать приятное молодой жене, делает вид, будто обожает Кошек, хотя на самом деле предпочитает Собак.

П. – Ж. Сталь

ПЕРЕПИСКА ЛАСТОЧКИ С КАНАРЕЙКОЙ, ВОСПИТАННОЙ В ПТИЧЬЕМ МОНАСТЫРЕ[596]

Любезная сочинительница одной рукой качает колыбель, а другой записывает свои творения. Странное существо, состоящее наполовину из чернил, наполовину из каши

Перейти на страницу:

Все книги серии Культура повседневности

Unitas, или Краткая история туалета
Unitas, или Краткая история туалета

В книге петербургского литератора и историка Игоря Богданова рассказывается история туалета. Сам предмет уже давно не вызывает в обществе чувства стыда или неловкости, однако исследования этой темы в нашей стране, по существу, еще не было. Между тем история вопроса уходит корнями в глубокую древность, когда первобытный человек предпринимал попытки соорудить что-то вроде унитаза. Автор повествует о том, где и как в разные эпохи и в разных странах устраивались отхожие места, пока, наконец, в Англии не изобрели ватерклозет. С тех пор человек продолжает эксперименты с пространством и материалом, так что некоторые нынешние туалеты являют собою чудеса дизайнерского искусства. Читатель узнает о том, с какими трудностями сталкивались в известных обстоятельствах классики русской литературы, что стало с налаженной туалетной системой в России после 1917 года и какие надписи в туалетах попали в разряд вечных истин. Не забыта, разумеется, и история туалетной бумаги.

Игорь Алексеевич Богданов , Игорь Богданов

Культурология / Образование и наука
Париж в 1814-1848 годах. Повседневная жизнь
Париж в 1814-1848 годах. Повседневная жизнь

Париж первой половины XIX века был и похож, и не похож на современную столицу Франции. С одной стороны, это был город роскошных магазинов и блестящих витрин, с оживленным движением городского транспорта и даже «пробками» на улицах. С другой стороны, здесь по мостовой лились потоки грязи, а во дворах содержали коров, свиней и домашнюю птицу. Книга историка русско-французских культурных связей Веры Мильчиной – это подробное и увлекательное описание самых разных сторон парижской жизни в позапрошлом столетии. Как складывался день и год жителей Парижа в 1814–1848 годах? Как парижане торговали и как ходили за покупками? как ели в кафе и в ресторанах? как принимали ванну и как играли в карты? как развлекались и, по выражению русского мемуариста, «зевали по улицам»? как читали газеты и на чем ездили по городу? что смотрели в театрах и музеях? где учились и где молились? Ответы на эти и многие другие вопросы содержатся в книге, куда включены пространные фрагменты из записок русских путешественников и очерков французских бытописателей первой половины XIX века.

Вера Аркадьевна Мильчина

Публицистика / Культурология / История / Образование и наука / Документальное
Дым отечества, или Краткая история табакокурения
Дым отечества, или Краткая история табакокурения

Эта книга посвящена истории табака и курения в Петербурге — Ленинграде — Петрограде: от основания города до наших дней. Разумеется, приключения табака в России рассматриваются автором в контексте «общей истории» табака — мы узнаем о том, как европейцы впервые столкнулись с ним, как лечили им кашель и головную боль, как изгоняли из курильщиков дьявола и как табак выращивали вместе с фикусом. Автор воспроизводит историю табакокурения в мельчайших деталях, рассказывая о появлении первых табачных фабрик и о роли сигарет в советских фильмах, о том, как власть боролась с табаком и, напротив, поощряла курильщиков, о том, как в блокадном Ленинграде делали папиросы из опавших листьев и о том, как появилась культура табакерок… Попутно сообщается, почему императрица Екатерина II табак не курила, а нюхала, чем отличается «Ракета» от «Спорта», что такое «розовый табак» и деэротизированная папироса, откуда взялась махорка, чем хороши «нюхари», умеет ли табачник заговаривать зубы, когда в СССР появились сигареты с фильтром, почему Леонид Брежнев стрелял сигареты и даже где можно было найти табак в 1842 году.

Игорь Алексеевич Богданов

История / Образование и наука

Похожие книги

Пьер, или Двусмысленности
Пьер, или Двусмысленности

Герман Мелвилл, прежде всего, известен шедевром «Моби Дик», неоднократно переиздававшимся и экранизированным. Но не многие знают, что у писателя было и второе великое произведение. В настоящее издание вошел самый обсуждаемый, непредсказуемый и таинственный роман «Пьер, или Двусмысленности», публикуемый на русском языке впервые.В Америке, в богатом родовом поместье Седельные Луга, семья Глендиннингов ведет роскошное и беспечное существование – миссис Глендиннинг вращается в высших кругах местного общества; ее сын, Пьер, спортсмен и талантливый молодой писатель, обретший первую известность, собирается жениться на прелестной Люси, в которую он, кажется, без памяти влюблен. Но нечаянная встреча с таинственной красавицей Изабелл грозит разрушить всю счастливую жизнь Пьера, так как приоткрывает завесу мрачной семейной тайны…

Герман Мелвилл

Классическая проза ХIX века