Сцены частной и общественной жизни животных

Что до меня, я молю богов и богинь позволить мне до последнего часа сохранять спокойствие души и понимать законы природы. В самом деле, чего еще желать? Разве наяда, обитающая в здешнем источнике, не изливает из своей несякнущей урны чистую воду для утоления моей жажды? разве любимое дерево Кибелы не клонит свою вечно зеленую крону над входом в мое жилище?[307] разве дриады не ведут вечные хороводы под сенью здешних лесов, старых как мир? Наконец, разве не располагаю я всем, что потребно Медведю без амбиций? Остальное зависит от меня. Благодарение богам, я чувствую, что нынче сам распоряжаюсь своей жизнью: я живу на вершине своей горы в покое, превыше гроз и бурь! Подобно тростнику, я не завидую скиталице-волне, которая со стоном разбивается о берег. Надеюсь, что сохраню верность этим чувствам до того мгновения, когда душа моя вознесется к сверкающему созвездию, имя которого, запечатленное на небесах, свидетельствует о благородстве моего происхождения[308].

Да будет так!

Л. Бод

РУКОВОДСТВО ДЛЯ ОСЛОВ, МЕЧТАЮЩИХ ВЫЙТИ В ЛЮДИ[309]

Господа редакторы, Ослы ощущают настоятельную потребность возвысить голос со звериной трибуны против несправедливой молвы, изображающей их символом глупости. Даже если пишущему эти строки недостало талантов, никто во всяком случае не скажет, что ему недостает храбрости. Вдобавок если какой-либо философ исследует однажды глупость в ее отношениях с обществом, он обнаружит, возможно, что счастье ведет себя в точности, как Осел. Наконец, без Ослов не составить большинства: таким образом, Осла можно считать образцовым подданным. Впрочем, я вовсе не собираюсь говорить о политике. Моя задача скромнее – показать, что у нас или у тех, кто нам подобен, куда больше шансов добиться славы, чем у людей острого ума: учтите, что преуспевший Осел, посылающий Вам сию трогательную меморию, живет – увы, без спутницы – на деньги британского правительства, о чьих пуританских притязаниях поведала вам тамошняя Кошка[310].

Хозяин мой был простой учитель начальной школы в окрестностях Парижа, человек очень бедный. Первое и главное сходство наших характеров заключалось в том, что оба мы очень любили ничего не делать и при этом жить припеваючи. Черту эту, в равной мере свойственную и Ослам, и Людям, именуют честолюбием: утверждают, что она есть плод жизни в обществе, я же полагаю ее совершенно естественной. Узнав, что я принадлежу школьному учителю, Ослицы начали посылать ко мне своих детишек, которых я вознамерился научить правильно выражать свои мысли; однако начинание мое не имело никакого успеха, а класс разогнали палками[311]. Хозяин явно позавидовал моей славе: его ученики еще блеяли кое-как, а мои уже ревели во всю глотку, и я слышал, как он, допуская вопиющую несправедливость, говорил своим воспитанникам: «Вы ослы!». Тем не менее учитель был потрясен результатами моего метода, который явно оказался более действенным.

– Отчего же, – задумался он, – человеческие детеныши тратят гораздо больше времени на то, чтобы научиться говорить, читать и писать, чем Ослы на то, чтобы превзойти все потребные им науки? Как же эти Животные так быстро усваивают все то, что знают их отцы? Каждое Животное владеет некой суммой идей, собранием неизменных правил, которых ему хватает для устройства собственной жизни и которые так же несхожи меж собой, как и сами Животные. Отчего же Человек лишен этого преимущества?

Хотя мой хозяин и был совершеннейшим невеждой по части естественной истории, он заметил, что навеянные мною размышления полны премудрости, и решился искать места по министерству народного просвещения, дабы исследовать этот вопрос за государственный счет.

Мы вступили в Париж один верхом на другом через предместье Сен-Марсо. Лишь только мы взошли на ту возвышенность за Итальянской заставой, откуда открывается вид на столицу, оба, каждый на своем языке, произнесли превосходную просительную молитву следующего содержания[312]:

Он. О священные дворцы, где стряпается бюджет! когда же преуспевший профессор своею подписью дарует мне стол и кров, крест Почетного легиона и кафедру не важно чего и не важно где! Я намерен отзываться так хорошо обо всех на свете, что трудно будет отзываться дурно обо мне! Но как преуспеть в охоте на министра и как доказать ему, что я достоин какого-либо места?

Я. О пленительный Ботанический сад, где Животные живут, не зная забот! блаженный уголок, где каждый ест и пьет вдоволь, не боясь палочных ударов, откроешь ли ты когда-нибудь мне свои степи площадью двадцать квадратных футов, свои швейцарские долины шириною тридцать метров? Сделаюсь ли я когда-нибудь Животным, пасущимся под сенью бюджета? Удостоюсь ли я ярлыка с номером и надписью: «Африканский Осел, дар такого-то, капитана первого ранга?» и смогу ли умереть от старости за твоей элегантной решеткой? Придет ли король взглянуть на меня?