Светлана Аллилуева – Пастернаку. «Я перешагнула мой Рубикон»

…Совместная работа их сдружила. Андрей жил в коммунальной квартире, в невыносимых условиях, возможности уединиться для творчества у него не было. Жена соорудила ему в полуподвале кабинет, в котором он по ночам трудился. Иногда, убегая от шума коммунальной квартиры, он заходил к Светлане в гости на чашку кофе, глядел из кухонного окна на чудом сохранившуюся белую церковку XVI века, приютившуюся во дворе, и мечтательно говорил: «Как тихо у вас дома! Как хорошо! И дети тихие, приятно с ними». Он чувствовал себя комфортно в гостях у Светланы, и в один из визитов ЭТО произошло. Любовь пришла неожиданно.

«Секс – это ещё не повод для знакомства», – говорят бывалые люди. «Секс – это стакан воды», – в разных интерпретациях произносили Коллонтай и её подруги.

Светлана по наивности так не думала и, несмотря на прекрасные отношения с его женой Машей Розановой, решилась на безумный поступок, который в истории с Каплером однажды уже совершила, – отважилась открыть забрало и, ничего не скрывая, не интригуя, заявить сопернице о своих правах. Воспитанная на художественной литературе, она так и не поняла мужскую психологию: секс – это не высшее проявление любви, а олимпийские игры, в которых побеждать не обязательно, но участвовать надо.

Чем закончился их роман, в интервью Татьяне Чебровой, опубликованном 7 октября 2009 года в газете «Бульвар Гордона», рассказала Мария Розанова, к тому времени уже вдова Андрея Синявского, умершего в Париже 25 февраля 1997-го.

«Розанова. Сначала она несколько раз приходила к нам просто так – как сослуживица Андрея Донатовича. Половина сектора советской литературы у нас бывала: мы обитали по соседству с ИМЛИ, и обычно по средам после заседания сектора несколько человек отправлялись к нам ужинать.

Однажды мы с Синявским ужинали у его коллеги, соавтора и тёзки Андрея Меньшутина, который, как и мы, жил в коммунальной квартире недалеко от нас. Вдруг раздались три звонка в дверь – Аллилуева.

У Меньшутиных была очень маленькая комната, мы с Лидой начали суетиться, пристраивая у стола ещё один стул, но Светлана заявила: “Садиться не буду. Андрей, я пришла за тобой. Сейчас ты уйдёшь со мной”. Я спросила: “Светлана, а как же я?” Аллилуева мне сказала: “Маша, вы увели Андрея у жены, а сейчас я увожу его от вас”.

Чеброва. Что в это время делал Андрей Донатович?

Розанова. Сидел с отвисшей челюстью. Я сказала: “Андрей, не кажется ли тебе, что, изучая историю СССР, ты зашёл слишком далеко?” Светлана рванулась и выбежала из комнаты.

Чеброва. Не поверю, что хотя бы из любопытства вы не уточнили, что было между вашим мужем и дочерью Сталина…

Розанова. Конечно, я спросила его об этом между прочим. Да, трахнул он её однажды, ну и что? Это не повод для знакомства, если цитировать известный анекдот. Как шутил Синявский: “Если я еду в одном купе с дамой, должен же я ей предложить как вежливый человек…” Не это главное. Людей не трахание соединяет…»

Светлана отнеслась серьёзно к «поездке в одном купе» с Синявским, с которым проработала не один год, и его захаживания на чашечку кофе, однажды закончившиеся постелью, восприняла как проявление любви. А многоопытная Розанова оценила это иначе: «Аллилуева всё-таки немножечко была сексуальной психопаткой», – сказала она интервьюеру. Могла бы добавить: «Брала бы пример с меня». Маша несколько лет, пока Андрей был женат, поджидала его в кустах и любила урывками, держа в уме цветаевские строки: «Само – что дерево трясти! В срок яблоко спадает спелое», – терпеливо ждала, пока он сам припадёт её к ногам с двумя чемоданами.

А Светлана не по правилам захотела жить, не многолетней тайной любовью (как герои «Зимней вишни» или «Осеннего марафона»), а сразу. А за то, что действовала не по правилам и не украдкой, как Маша Розанова, расплачивалась унижением и насмешками. Светлана очень тепло написала об Андрее и Маше в книге «Только один год», изданной в США в 1969 году, а ещё раньше, в 1967-м, в эссе «Борису Леонидовичу Пастернаку». Синявский в это время находился в ссылке. Её книга, переведенная на все европейские языки и изданная миллионными тиражами, способствовала созданию международного движения в защиту арестованных писателей и борьбе за их освобождение.

Через полвека, в 2011-м, на «Радио Свобода» обиженная Мария Розанова продолжила сводить счёты[85]. Отчасти её можно понять, но месть захлестнула разум – делала она это грязновато.

Первый диссидентский поступок

Синявский, не имея возможности публиковаться на Родине – цензура выбраковывала всё, что не соответствовало соцреализму, – передал на Запад свои произведения. Во Франции под псевдонимом Абрам Терц он опубликовал роман «Суд идёт» (1959), «Фантастические повести» (1961), повесть «Любимов» (1963). В США – «Мысли врасплох» (1966). Даниэль под псевдонимом Николай Аржак опубликовал в США повести «Говорит Москва» (1962), «Искупление» (1964) и рассказы «Руки», «Человек из МИНАПа» (1963).