Священное наследие

Создание в современной России крупных регионов, которые формально подчиняются представителям президента – есть свидетельство краха демократических иллюзий по поводу того, что столь обширная территория, которой до сих пор является Российская Федерация, может управляться на корпоративных принципах, т. е. с помощью обветшалых демократических институтов. Сама постановка подобного вопроса уже свидетельствует о потере правящей элитой полноты власти, которую уже не удастся собрать и сфокусировать в рамках институтов, созданных для распыления ее. Борясь с коррупцией, преступностью, сепаратизмом нынешние власти борются со следствиями, причиной которых являются они сами и тот строй, который они олицетворяют.

Власть занимается непотребным делом, когда труп либеральной идеологии выдается собственным гражданам за цветущего юношу, подающего надежды, приговаривая своих сограждан к сомнительному удовольствию имитировать политическую активность на свалке отживших свой век, лживых идеологем. России навязана извне совершенно ложная идентичность и идеология, базирующаяся на ложных ценностях.

Россия родилась империей, и жизнь ее вне имперской традиции есть не жизнь, а агония. Такого разнообразия территорий, языков, традиций, укладов, религиозных верований, оставшихся даже после жесточайшего искоренения всяких традиционных институтов времен коммунистического периода, не отыскать даже в Индии.

Для России, в силу специфики укорененного восприятия власти большинством населяющих ее народов, многие из которых до сих пор живут, и жить будут по родоплеменным и клановым «понятиям», где национальная самоидентификация русских тесно сопряжена с национальной государственностью и традиционной духовностью, где государство исстари воспринималось как разросшаяся до огромных размеров семья или община, крайне необходим персонифицированный политический центр власти. Не секрет, что даже с утратой исторической государственности русские готовы видеть в любой власти персонифицированный властный и нравственно ответственный центр, даже если он таковым и не является. Пример Сталина весьма красноречив.

Чтобы людям не внушали со школьной скамьи, большинство абсолютно не понимают, каким это образом определенно единая по природе власть делится на равнозначные ветви. Для современного россиянина власть одна. Она сосредоточена в руках хорошего или плохого президента, пьющего или наоборот, дзюдоиста. Но она никак не может обретаться в думах, комитетах, продажных судах.

И в этой уверенности обыватель абсолютно прав. Источник власти надмирный, и он должен иметь на земле четкий, а не распыленный, фокус.

Безусловно, сегодня, перед любой серьезной истинно правой политической силой стоит насущная задача выработать новую опознавательную систему, новый понятийно-сигнальный язык, для того, чтобы оживить вечные и неизменные традиционные символы для народной массы.

Необходим новый терминологический аппарат, для того, чтобы за изношенными лозунгами не скрывалась и не девальвировалась реальность понятий. Не секрет, что за словом «демократия», при всей образованности и желании, человек уже не может видеть то, что это слово означало у древних греков, а именно народоправство. Но без народоправства, при условии правильно определенной сферы его применения и его кодифицированной компетенции, невозможно вернуть людям утраченное чувство живого соучастия в государственном бытии. Все слова о национальном суверенитете и национальных интересах будут пустыми фразами без восстановления суверенитета личности, в его неотъемлемом качестве органической государственной единицы.

Само понятие монархической власти нуждается в адекватном времени и месте выражения своей сути. Для огромного большинства граждан, монархия – это отживший, устаревший институт феодальной эпохи истории. Большинству внушена мысль, что все поиски новых государственных форм должны вестись в «трех соснах» разделенных властей, под «крышей» либеральной идеологии. И невдомек гражданам, что в этой упаковке им «торгуют» совершенно залежавшийся товар уже, даже, и не второй свежести.

Весь набор политического устроения жизни уже был испробован древними. Ничто не ново под луной.

Мудрые греки попробовали и поняли, что, вряд ли какая власть может соперничать с монархией по эффективности и нравственным достоинствам последней, даже если она сама не всегда на высоте монархического принципа, идеала. Вся критика монархии построена не концептуально, но лишь по принципу исключительного заострения внимания на частного характера историческом негативе.