Святая Русь. Подлинная история старообрядчества

До сих пор завещание не потеряло значения – через десятилетия слышится голос святителя: «Помните, дорогие, что мы веруем во Св. Соборную и Апостольскую Церковь, Церковь Христову, и прибываем в той правой старой вере, в которой были св. угодники Божии, почему нас в отличие от других и называют староверами. И мы содержим те св. предания и старые обряды, в каковых пребывали все угодники Божии нашей страны. Вот поэтому нас и называют старообрядцы. Наши предки за эту св. старую веру и за св. предания и старые обряды терпели неисчислимые муки и тысячи их были убиты и пролили свою св. кровь за правоверие… Слезно умоляю и сердечно завещаю вам, твердо и неизменно соблюдайте святую правую веру нашу, ибо она есть истинная. Счастливы вы, что пребываете в ней»[328].

Глава 20Митрополит Алимпий

Епископ Иоанникий (Исаичев, 1875–1937), возглавлявший Саратовскую и Астраханскую епархию Старообрядческой Церкви, сетовал архиепископу Мелетию в письме от 18 марта 1929 года: «Сообщаю вам печальную новость: на меня налоговая комиссия наложила налогу 155 р. в год. с дохода 2500 р. Будто бы я получаю в епархии доход в две тысячи пятьсот руб. Платить этот налог в 4 срока. Теперь я нахожусь в критическом положении, а платить нужно… Налоги, налоги и налоги, пожалуй бы и не прочь отказаться от упр<авления> епарх<ией> и уйти на покой»[329].

Священник Елисей Бесчастнов из станицы Манычской Донской епархии жаловался владыке Мелетию в письме от 10 июня того же года, что оштрафован на 227 рублей 50 копеек: «Местная власть подвела меня к кулацким хозяйствам. Дома своего я не имею, ни лошади, ни коровы, землю не получаю, совершенно нет ничего, кроме кадила да 5 душ семейства… При вашей общине, кажется, есть юрист. Покорнейше прошу вас, владыко свят<ый>, узнайте и сообщите мне, правильно ли оштрафовали меня. И могут ли за это все забрать “до нитки”, как они выражаются и обещают Соловки. Конечно, их предложение есть: оставь, мол, религиозную общину, мы вам дадим место на 100 р. в месяц и штраф снимем вам»[330].

Священник Никита Рудов с хутора Земцова той же епархии сообщал владыке Мелетию в письме от 21 декабря того же года: «Нас здесь громят хорошо. Из домов повыгнали меня и арестовали. По молитвам вашим и святых отец освободили, и я теперь в своем приходе не живу, удалился в другой округ. Чрезвычайные налоги, до 500, и я опоздал, все<го> уплатил 380 рублей, и еще в третий раз требуют 124 руб. Платить нечем, не знаю, что будут делать со мной. Прихожанам самим до себя, многих позаписали в кулаки и теперь распродают [их имущество]. И нет ниоткуда помощи, кроме Бога, но Он, как видно, не видит и не слышит вопля нашего за грехи наши»[331].

Вот в такую горестную пору, когда, казалось, Бог отвернулся от христиан, 14 августа 1929 года в Нижнем Новгороде, в семье староверов Капитона Ивановича и Александры Ивановны Гусевых родился сын Александр, будущий митрополит Алимпий, 17 лет возглавлявший Русскую Православную Старообрядческую Церковь.

Владыка Алимпий был по-русски скромным человеком и стеснялся рассказывать о себе. Единственное интервью с ним было опубликовано в 2000 году в старообрядческом журнале «Церковь»[332].

В этом интервью митрополит вспоминал: «Отец матери, мой дед, занимался шорничеством, шил сапоги, обувь кожаную, очень хорошую. К нему за ней много народа приезжало, даже сюда, в Москву, отправляли… Жила семья небедно, но пришла советская власть, отняла дом. Его отвезли в Чернуху и школу там сделали. Я не застал деда в живых: он не выдержал всех этих потрясений и в 1920 году умер. Старшая сестра деда моего, девица Анастасия, взяла племянников к себе. Она тоже занималась сапожным ремеслом. Вскоре умерла и их мать, моя бабушка. Анастасии пришлось их воспитывать одной. Она так замуж и не вышла – все силы отдала воспитанию сирот.

Другой мой дед, по отцовской линии, был родом из Красного Яра… Дед был армейский офицер и в 1914 году погиб на германской войне. Отцу моему, Капитону, тогда было только 10 лет. А мать его, моя вторая бабушка, Васса, тоже вскоре умерла, и он остался жить у своей тетки Натальи…

Наталья, тетка отца, была замужем, у нее шестеро детей было. Ее муж был кузнец, и отец мой, Капитон, как подрос немного, стал учиться у него кузнечному ремеслу. Потом так и проработал всю свою жизнь кузнецом. У теткиного мужа кузница была частная. Ну, а отец работал на разных государственных заводах…

Отец с матерью познакомились в Лыскове, в храме, а поженились примерно в 1925 году. Я родился в 1929 году, а всего в семье было шестеро детей. Когда родители поженились, начал перестраиваться Сормовский судостроительный завод, и отца как квалифицированного кузнеца взяли туда на работу. В семье уже было двое детей, старший брат и я, а квартиры не было, вот и пришлось через три года возвращаться в Лысково»[333].