Тайны тринадцатой жизни

– Послушай, давай в карту заглянем, может, населённый пункт такой есть в тех краях? – Я что-то слышал про древние курганы около Трубы, – не очень уверенно бормотал себе под нос Уклейкин, надевая на переносицу очки и склоняясь над разложенной картой. И действительно, в низовьях реки Ханки дотошный Уклейкин обнаружил посёлок с названием Труба. Смычкин тут же нарисовал себе картину, согласно которой настойчивый Гарик, зная о скифских курганах, перенаправил маршрут от села Мурино, где живёт брат Жоржа Пихенько, на Трубу, чтобы заняться поиском клада.

– Слушай, Уклейкин, в нарде говорят: «бойся коровы спереди, лошади – сзади, а дурака – со всех сторон!» – потирая виски, выдавил фразу Смычкин.

И они вдвоём решили поехать на выручку к необдуманно отпущенным в неведомый мир друзьям.

В трубе

Когда самолёт местных авиалиний благополучно приземлился в Трубе, Пихенько, отстёгивая привязной ремень, сказал:

– Однако хорошо долетели, без всяких там трубулентностей.

– Без турбулентностей, – поправил его Гарик.

– Да ладно тебе придираться! – обиделся Пихенько. – Ты, как Смычкин, становишься. Он тоже любит всех поправлять. Между прочим, я сказал правильно. Мы же летели в Трубу, значит трубулентность.

– Теперь надо думать, как доехать до Шурино, – озабоченно проговорил Гарик.

– Не Шурино, а Мурино, – возразил Жорж.

– Да какая разница, Шурино или Мурино?

Тут вмешался в разговор молчавший доселе Ося:

– И в Шурино, и в Мурино –

Везде тут так накурено.

Забрав свои вещи прямо из салона самолёта, друзья вышли к краю бетонной посадочной полосы, за которой дальше пролегала непролазная грязная просёлочная дорога. Все, не сговариваясь, посмотрели на свою обувь и покачали головами.

– Да, дела-а-а! – протянул Пихенько.

– Тут, брат, с весны дожди не прекращались, – промолвил кто-то за спиной приезжих. Оглянувшись, друзья увидели мужичонку в длиннополом брезентовом плаще, в правой руке у которого был сложенный втрое кнут.

– Ты не иначе как местное такси? – спросил у мужика Гарик.

– Понимай, как хочешь, – ответил мужик. Но довезти куда следует могу.

– Не надо «куда следует», а довези лучше до Мурино, – попросил незнакомца Пихенько. И добавил для убедительности:

– Мы заплатим.

– Грех великий, до Мурино, говоришь? Можно и до Мурино.

– Какая будет такса? – осведомился Гарик.

– Ехать надо вёрст восемь, если напрямки. А ежели в объезд, то все пятнадцать набежит.

– Лучше давай напрямки, записывая новое слово в блокнот, – посоветовал Ося.

– А напрямки – это значит через горный перевал. А для моего Ромашки это – грех великий, тяжеловато будет по большой грязи. Стало быть, и такса будет поболее.

– Ладно, мужик, вези, как тебе удобнее, – сказал Гарик, давая понять, что разговор надо заканчивать.

Мужик, помахивая кнутом, пошёл за своей подводой. Вскоре все трое оказались в телеге, устланной сеном. Ехать было непривычно, но идти пешком было бы и того сложнее. Грязь наматывалась на колёса и сваливалась большими комками. Местами на косогорах телегу заносило, пока колёса не обретали опору в виде старой колеи или торчащих из земли булыжников. Вскоре посёлок Труба остался позади. Ромашка исправно тащила телегу с четырьмя мужчинами, а они ехали молча, каждый думая о своём. Мужик-извозчик думал о том, что надо было бы перековать переднюю левую ногу у Ромашки, подкова стала хлябать. Гарику всё время мерещился клад, который мог бы навсегда избавить его от необходимости куда-то ездить в поисках народного фольклора. Пихенько думал про брата Миколу, которого судьба занесла в такие дикие края, что кроме как на телеге больше и добраться не на чем. Ося думал о своей девушке Полине и улыбался в особенно занятных эпизодах их общения. Вот он и она лежат в постели. Девушка обращается к Осе:

– Скажи, что ты делал, когда оставался один?

– Без тебя я писал, читал и считал в уме, – отвечает Ося, глядя в потолок.

– А что ты считал в уме?

– Что дадут!.. А дают не густо.

– Завтра мы поедем утром ранним в Загс и подадим заявление.

– Разумеется, мы поедем на оленях? – уточняет Ося.

– Ну, конечно, на оленях, господи боже мой, а на чём же ещё? – утверждает Полина, и они оба хохочут.

Наконец показались крытые камышом дома посёлка, приткнувшегося к кромке берега реки.

– Вот и ваше Мурино, грех великий, – сказал извозчик и спрыгнул с телеги.

Ося осматривал представший пейзаж. Потом плавно его взгляд перешёл с окраины села на край небосвода. Ему понравилась эта местность с прибрежным лесом, переходящим в садовые участки. Он снова глядит вверх, где коршун плавно нарезает круги, словно бы ввинчиваясь в синеву неба с перистыми облаками.

Гарик одёрнул замечтавшегося Осю, и друзья, рассчитавшись с извозчиком, отправились на розыски Миколы Пихенько.

Поскольку жизнь в Мурино не изобиловала событиями, то прибытие троих молодых мужчин не могло не быть расцененным местными жителями, как важное событие, особенно женской частью сельчан. Тут же появились якобы случайные прохожие на сельской улице, с которыми и начали заводить разговоры наши путешественники.