Тайны тринадцатой жизни

Из капитанской рубки сначала доносился голос капитана, а потом помощник включил радиорупор. Теперь не только Микола и его гости могли слышать ответ капитана, но и вся близлежащая река со всеми на ней плавсредствами, что баржа номер 96 срочно понадобилась в нижнем порту, куда и велели её перегнать прямо среди ночи. Капитан объяснял, что у них не было даже времени толком собраться, не то, чтобы осматривать судно на предмет: нет ли на нём посторонних людей.

В конце речи капитан даже извинился:

– Ну, прости, Микола, что случайно сволокли тебя на такое расстояние от дома. Ты скажи где, и мы высадим вас у первой же пристани.

– Высадим, высадим, а как нам отсюда домой добираться? – продолжал орать Микола, стоя перед капитанской рубкой.

Гарик, всё ещё лёжа на сене, дёрнул за рукав вставшего Пихенько-старшего и сказал не без сарказма:

– Да занятный у тебя братец, даже похлеще, чем ты! Такое приключение нам устроил!

Жорж в сердцах отдёрнул руку и ничего не ответил на язвительное замечание Гарика. Он сам был в полном отчаянии, что повёз друзей показать, как и в каких краях обосновался его брательник, а всё обернулось таким конфузом! Нет, недаром говорится в народе, что горбатого и так далее. Но моего горбатого даже могила не сможет исправить – охламон, да и только!

При виде появившейся из-за поворота деревянной пристани с надписью «Шурино», баржа дала гудок и, зайдя ниже настила, уложенного на сваи, стала разворачиваться, чтобы встать носом против течения реки. Пристав бортом, на котором висело пять автомобильных покрышек, баржа встала, не выключая двигателя. Помощник капитана с чалкой в руке перепрыгнул на пристань и восьмёркой примотал канат к массивному чугунному кнехту. Друзья, набросив на себя одеяла, прихваченные в доме Миколы, сошли на пристань, после чего баржа дала гудок и стала разворачиваться носом вниз по течению.

Вдруг Микола что-то вспомнил и бросился к отходящей барже, он заорал и замахал руками, но капитан только отрицательно качал головой. Поняв, о чём просил Микола, капитан ответил по радиорупору:

– Твою бутыль с самогоном завезём к тебе домой, но только на обратном пути.

– Эх, досада какая! – всплеснул руками Микола, который очень хотел опохмелиться. Поняв, что надежда пропала окончательно, младший Пихенько огорчённо поддёрнул штаны.

– Видимо, эта особенность поддёргивать штаны свойственна всему роду Пихенько, – подумал Ося, обративший внимание на поведение Миколы в минуту его прощания с баржой.

Из дневника Дубравина

Вчера был в лесу и вот какие размышления пришли мне в голову, когда я наблюдал за птицами:

«Соловья не увидишь, он серый, и словно бы стесняется своей невзрачной внешности, потому и прячется. Зато щеглы, малиновки, зарянки, пеночки нарядны и вместе с коноплянками и славками спешат похвастать красивым опереньем. Но песни у них простоваты. Не лезть на глаза, у творца, как и у птицы век короток. Вот и спешат искусно раскрашенные творцы являть не песни, а оперение. Но истинное творчество, это песня либо из темноты рощи, либо из глубины веков, откуда опереньем уже не похвастаешься».

Ливень

Как только путешественники оказались на берегу, тут же хлынул такой ливень, что наброшенные на головы одеяла мгновенно промокли насквозь. Срочно надо было искать какое-нибудь укрытие. Выручила дощатая автобусная остановка, построенная у края просёлочной дороги, ведущей к Шурино. Все четверо мужчин мгновенно влетели в неё, запыхавшись от быстрого бега, да к тому же сказывалось похмелье после вечерних возлияний по случаю встречи двух братьев Пихенько.

Дождь начал ослабевать, но идти по раскисшей от хлябей небесных просёлочной дороге было невозможно. Спросить что-либо о местном транспорте тоже не у кого. Узнать расписание теплоходов тоже негде. И вдруг из-за пригорка послышался скрип телеги, очень напоминающий тот скрип, который сопровождал наших путешественников на пути из Трубы в Мурино. На этот раз лошадь по кличке Ромашка расцвела подле села Шурино. Но самым удивительным было то, что в телеге ехали до нитки промокшие Владлен Смычкин и инженер Уклейкин. Удивлению наших друзей не было предела.

– Какими судьбами вас занесло в эти края? – ошарашил клюющего носом Смычкина Гарик Закирьянович.

Уклейкин даже подпрыгнул на телеге от его гортанного крика.

– Смычкин, чего молчишь? – включился с допросом Пихенько-старший.

– Мы даже в самом невероятном сне такого не могли бы увидеть, – поддержал Жоржа Ося.

– Сами посылают какую-то дурацкую телеграмму, мы с Уклейкиным всполошились из-за вас, бросились, можно сказать, грудью на амбразуру, а они нас допрашивать принялись, и не просто так, а с пристрастием. – в голосе Смычкина звучала обида.

– Да, ты прав, Владлен, – сбавил тональность Гарик Закирьянович. – в данном случае нас действительно надо спасать, и ваше появление, как нельзя, кстати!

В знак согласия с Гариком все трое друзей по несчастью дружно закивали головами.

Мужик-извозчик, который тоже высунул нос из-под своего брезентового плаща, тут же сделал дельное предложение: