Тайны тринадцатой жизни

Все засобирались, одевшись кто во что, пока мокрая одежда продолжала сушиться на затопленной по такому случаю печке. Ося явно не хотел ехать на гужевом транспорте с постоянным риском оказаться под проливным дождем. Но делать было нечего, и он тоже запрыгнул в телегу, в которую дед Захар вместо мокрого постелил сухое сено.

Гарик с позволения хозяина разыскал в сарае кайло, лом, пару лопат и положил всё это в телегу.

– Шансовый инструмент прихватил, уж не собираешься ли ты скифский курган срыть, чтобы богатствами обзавестись? – язвительным тоном произнёс свой вопрос Смычкин.

– Мало ли что, а вдруг понадобится инструмент, тем более, что он шансовый – делая логическое ударение на слове «шансовый», ответил Гарик. Если не клад, то хотя бы картошки накопаем в поле.

Один только Микола не пожелал ехать смотреть на курган, чтобы не перегружать Ромашку. Он решил пойти в местную управу, чтобы узнать про какую-нибудь плавучую оказию, проходящую в сторону его дома.

Ехать пришлось часа два, причём, при полном бездорожье. То есть, в сторону кургана вообще ни по какой надобности никто не ездил. Хорошо, что степь так переплелась кореньями трав, что колеса тележные катились по ней, не проваливаясь. Гарику нравилась удалённость кургана в том плане, что если захочется покопаться, то их возню около археологического объекта никто не увидит. При приближении к кургану, который высился над линией горизонта и был виден за несколько километров, вдруг послышался гул и мощное содрогание, из-за которого Ромашка даже присела от страха и сделала попытку вырваться из упряжи, фыркая и тряся головой.

– Что это было? – заозирался по сторонам Смычкин.

– Кто его знает? Может, грех великий, напасть какая подземная зашевелилась, – высказал своё предположение дед Захар. – Чай, в наших краях таких ливней никто отродясь не видывал. Вот оно и дало знать оттеля.

Ося тут же достал блокнот и попросил повторить деда Захара его последнюю фразу. Больно уж понравилось ему слово «оттеля», произнесённое дедом вместо слова «оттуда». Потом он придумает двустишие: Влад взобрался на отель, да и сверзился оттель.

Грех великий

После гула и встряски земли очертания кургана на фоне вечернего неба словно бы изменились. А когда подъехали к нему вплотную, то все так и обомлели: задняя сторона кургана попросту обвалилась, засыпав толстым слоем земли большую площадь прилегающей ковыльной степи.

– Вот это да! – воскликнул Гарик, спрыгивая с телеги и заходя к кургану с тыльной стороны. Какая мощь и экспрессия форм!

Туда же зашёл дед Захар и воскликнул:

– Ба, да тут полкургана обвалом съело, грех великий! Недаром так шандарахнуло!

Гарик полез вверх по уцелевшей стороне кургана. Смычкин увидел это и предупредил его:

– Гарик, будь осторожнее. Оползень вполне может сойти и с этой стороны.

– А ты вместо клада найдёшь себе кладбище, – вставил своё веское слово Жорж Пихенько и поддёрнул старые штаны деда Захара.

– А если взобраться всем на самую макушку и вызвать оползень? – крикнул сверху Гарик. Тогда мы точно будем в шоколаде.

– Не выдумывай глупости, нас может завалить, – не соглашался с ним Смычкин.

– Деда Захара оставим на шухере, он нас и откопает, если что!.. – продолжал не то выдвигать предложение, не то скоморошничать забравшийся наверх Гарик.

– Да нет, братцы, надо попробовать согнать эту массу земли. Мы же на макушке будем. Она так и останется верхним пластом. Не должен он смешиваться по пути вниз. Мы просто съедем на этом верхнем пласту. А потом сделаем подкопы пробные, и клад наш. А что мы теряем?

– Жизнь теряем, если не получится съехать, как на санках, – сказал Смычкин.

– Вот тут, как нигде, точно подходит выражение: кто не рискует, тот не пьёт шампанское.

– Ты не прав, Гарик, – кричит снизу Смычкин, – жить красиво – это не только пить шампанское. Это ещё и творчество, которое я ни за какие клады не променяю.

– Ну, это ты творчески одарённый. А что скажут остальные?

– Я так отвечу на это, – взял слово дед Захар. – Большую жизнь я прожил, грех великий, а никогда не доводилось мне ставить вопрос ребром: быть или не быть? Коль Бог не дал мне талантов, может быть, он материально поможет мне на старости лет? Мне терять нечего, грех великий, и я говорю – да!

– Молодец, дед Захар! – закричал сверху Гарик. – Мой характер!

– Мне тоже особо терять нечего, – сказал Ося. У меня нет смычкинского дара, а про мои стишки никто и не вспомнит. Поэтому я тоже – за!

– Отлично, Ося! Полезай ко мне. И помоги заодно деду Захару. Нас уже будет трое.

– Нас будет четверо! – закричал снизу Жорж Пихенько. Служить я не умею, и терять мне тоже особенно нечего. Разве что Нюра моя всплакнёт. Но это дело пятое…

– Пихенько, ты отважный человек. Я сомневался в тебе, но теперь ты полностью развеял мои ошибочные представления. Полезай сюда вместе с дедом! Вчетвером мы вполне можем гору сдвинуть.