Тайные свидетели Азизы. Главы, не вошедшие в роман

– Сейчас мы её, негодную. Клади, – кивнул старик, показывая на колоду.

Ребёнок безропотно положил «виновную» ладонь на то место, где Пилат измельчал корм для кроликов. У Понтия Пилата глаз намётан и поставлена рука, он взмахнул топором, и… в этот момент Ванятка отдёрнул руку и спрятал её за спину. «Фью!» – описав дугу, просвистел в воздухе топор и вонзился точно в то место, где только что лежала детская ладонь. Старик на минуту замер, упёршись отсутствующим взглядом в лезвие топора, глубоко вошедшее в колоду.

– Ха-ха-ха! – смех Ванятки звонким колокольчиком вывел старика из ступора. – Ха-ха-ха! – заливался смехом ребёнок, пряча за спиной свои руки. – А вот и не успел, а вот и промахнулся, – дразнил деда Ванятка.

Бледный как стена старик был оглушён мыслью, что было бы, если бы он не промахнулся. По его лицу было видно, как жуткие мысли медленно вползают в его сознание. Он был в дюйме от настоящей трагедии. Сейчас Пантелей в мельчайших подробностях представил себе отсечение кисти своего любимого внука. Для него это было так же очевидно, как будто действительно случилось. Человеческий мозг не видит разницы между состоявшимся фактом и воображением. Мозг деда отдал приказ всему организму немедленно отреагировать на это «ужасное несчастье». Пантелеймона тотчас разбил паралич, и он как подкошенный рухнул на землю, к ногам внука. Тот, испугавшись, разрыдался и, склонившись над дедом, хлюпая носом, запричитал сквозь слёзы: «Дед, что с тобой? Тебе больно? Ты ударился? Это я виноват. Давай переиграем, и ты не промахнёшься».

Я подлетел к Пилату, находящемуся в глубоком обмороке, и засунул старику в рот небольшую палку, чтобы он не искусал губы. Затем пальцами вынул запавший язык, давая деду свободно дышать, и приподнял его голову. У него изо рта пошла белая пена. Через несколько минут, придя в себя, Пантелей ничего не смог сказать, потому что потерял дар речи, а только горько плакал. Мы впервые видели этого стойкого человека сломленным и беззащитным. С тех пор Пилат стал сильно заикаться и до конца своей жизни ни разу не улыбнулся.

– Он таким образом пострадал только от одной мысли о возможном несчастье? – спросила Адель.

– Выходит, что так и было. Пантелей был человеком эмоциональным, с тонкой душевной организацией и дедом, трепетно любящим своего внука. Старик понимал свою ответственность за то, чтобы успеть подготовить Ивана к самостоятельной жизни. Он стремился передать внуку весь свой жизненный опыт. В итоге Ванятка знал и умел всё то, что знал и умел его дед. Ни одно событие в жизни Ивана не прошло без активного участия деда. Даже невесту на смотрины Иван привёз из той же деревни, где когда-то его дед нашёл свою жену.

– Иван женился на девушке по имени Надежда из посёлка Ольга, и молодые так же, как и Пилат в своё время, дали клятву верности друг другу на мысе Бринера, – добавила Галина.

– Но этому предшествовало двенадцать лет жизни. Насколько я знаю, Пантелей так и не понял, какой жизненный урок преподносил ему Господь Бог раз за разом, отнимая у старика самое дорогое, что у него было. Потом он умер и был достойно похоронен на сельском кладбище рядом с Марфой. С тех пор у Ивана появилось прозвище Пилат, чем он очень гордился.

– У Ивана и Надежды родились близнецы, Пантелеймон и Григорий, а через год после мальчиков родились две девочки – близняшки Вера и Любовь, – вновь добавила Галина.

– Вот, собственно, и вся история о Пилате, у которого была хорошо поставлена рука, – заключил Борис.

В этот момент в дом ввалились счастливые таёжники.

– Мама, смотри, что я нашёл, – Аль-Бари держал в руках небольшую корзинку, наполненную зеленоватооливковыми плодами, формой напоминавшими виноград и размером в два с половиной сантиметра.

– Что это? – внимательно разглядывая диковинку, спросила Адель.

– Актинидия, – вмешался Борис. – Это наша таёжная ягода, очень приятная на вкус. Попробуй.

Адель положила ягодку в рот.

– Потрясающе! И что же, она просто так растёт в дикой природе? – Вопрос ей самой показался глуповатым, и Адель слегка смутилась; к счастью, никто этого не заметил.

Борис тоже съел ягодку.

– Мне рассказывали, что актинидия попала в наши леса ещё в доледниковый период. В ней витамина С больше, чем в лимоне…

Буквально каждый день пребывания в Приморском крае приносил Адель и Аль-Бари новые яркие впечатления, которые они сохранили до конца своей жизни.

<p>Торгсин</p>

Москва, ранняя осень 1934 года. Одиннадцать часов утра.