Тайные свидетели Азизы. Главы, не вошедшие в роман

Утром при красной заре начало всходить красное солнце – ещё один предвестник бури. Вскоре на горизонте появилась свинцово-серая туча, которая, расплываясь по всему небу, полностью заслонила солнце. Ветер неожиданно стих, как бывает всегда перед бурей. Наступили мёртвая тишина и мрак, и только свет в окнах домов свидетельствовал о том, что где-то есть живые люди. Через несколько минут пошёл густой снег, и в Кангауз ворвался ураганный ветер, заставляя вековые деревья кланяться себе в пояс, а всё живое – из страха прятаться в норах. Распоясавшийся вихрь безнаказанно начал свои дьявольские пляски, поднимая и закручивая тонны снега, лежащего на земле и деревьях, смешивая с тем, что падает с неба, создавая невообразимую снежную кутерьму. Кангауз провалился в белоснежную мглу. Любой путник, по своему безумию оказавшийся на улице, не смог бы увидеть даже собственную вытянутую руку. В этот момент лучше всего сидеть дома, поэтому мы с Галиной так и сделали, чего не скажешь о Марфуше.

С этого места расскажу так, как нам поведала сама Марфа: «Я, сидя у окна, пила чай и наблюдала, как гуляет по деревне буран. Вдруг мне показалось, что начались первые схватки. Не сильно, так, чуть-чуть. Я решила собираться к вам – и не успела надеть бельё, как у меня обильно отошли воды. Поняла, что есть полчаса до начала родов. Укуталась в мамину шаль, надела отцовский полушубок, взяла чистую простыню, полотенце и вышла на улицу. Метель шла на спад, но видимость ещё была плохая. Я сбилась с пути и, вместо того чтобы идти к вашему дому, шла в сторону леса. Как потом оказалось, прошла всего около ста метров. Пурга закончилась так же неожиданно, как и началась. Вышло солнце, и я обнаружила, что стою на дороге, у меня за спиной деревня, а впереди – стая волков. От отчаяния упала на колени – и начались схватки, мой сын просился наружу. Я сняла нижнее бельё, постелила полушубок и встала на корточки, как показывала тётя Галя. В этот момент не думала, что могу умереть или что меня съедят волки. Я не чувствовала с их стороны никакой агрессии, просто мне было неловко за то, что они видят меня голой, ведь среди них были и самцы. Ко мне осторожно подошла вожак-волчица и, лизнув руку, легла рядом.

Схватки всё усиливались, и я начала тужиться, как учила меня тётя Галя. Вся стая легла вокруг меня, согревая своим теплом, а волчица лизала мне руку, успокаивая. В эту минуту я чувствовала к самке глубокую благодарность за проявление женской солидарности. И вот мне показалось, что ребёнок начал выходить, – и вдруг боль прошла. У меня родился сын! Я, обессиленная, упала навзничь на полушубок. Один из волков подполз мне под голову вместо подушки. Волчица вылизала ребёнка и носом подтолкнула его к моей груди, мальчик запищал и уткнулся в сосок. Я свободной рукой завернула младенца простынкой, а волчица собою прикрыла нас от мороза. Потом услышала голоса дяди Бориса и тёти Гали».

Мы с Галиной вошли в дом Хабаровых, когда метель уже утихла. Внутри никого не было, но чайник стоял ещё горячий. Понятно, что Марфа где-то рядом. Заглянули в сарай и баньку – никого. Если бы Марфа пошла к нам, мы бы встретились. Ведь не в лес же пошла беременная девушка на сносях? Может быть, невероятным образом всё же разминулись, и мы с Галиной вернулись домой – нет Марфы. В этот момент нам обоим закралась тревожная мысль, и мы поспешили в сторону леса, предварительно захватив термос с горячим чаем и санки. Ещё издали увидели стаю волков, облепивших лежащего человека. Волки тоже заметили непрошеных гостей. Два хищника пробежали в нашу сторону несколько метров и, готовые к атаке, приняли воинственную стойку. Хорошо, что со мной не было оружия, иначе начал бы стрелять. Я попросил Галю оставаться на месте, а сам медленно стал подходить к стае, не проявляя агрессии. Когда до Марфы оставалось метров тридцать, тихонько спросил:

– Марфуша, ты меня слышишь?

– Слышу, дядя Боря.

– У тебя всё хорошо?

– Да, я родила сына.

– Молодец, я буду медленно подходить, а ты со мной говори, чтобы не напугать волков.

– Они хорошие.

– Я знаю.

– Они помогли мне.

– Это хорошо.

Когда до волков оставалось не больше пяти метров… «Р-р-р», – волчица впервые подала голос. «Ш-ш-ш», – успокаивал я волчицу, как делают мамы своему засыпающему ребёнку.

Вдруг все волки как по команде встрепенулись и, не оглядываясь, потрусили в лес. Через полчаса мы уложили Марфушу в её постель, а вернувшийся вечером Пилат закатил мини-банкет по случаю рождения Ивана Пантелеймоновича Хабарова. Жизнь в Кангаузе вернулась в привычное русло.

Рассказывая о Пилате, обязательно следует заметить, что сам он, не имея системного образования, стремился, чтобы его дочь, а впоследствии и внук имели высшее образование. Он заставил Марфу окончить университет с отличием. В то время по примеру Анны Ивановны Щетининой в морские профессии начали пускать женщин.

– А кто это – Щетинина? – спросила Адель.