Тайные свидетели Азизы. Главы, не вошедшие в роман

– Именно так. Торгсин – мутный и опасный проект, как у нас водится, в один «прекрасный» день товарищ Сталин расстреляет всех, кто доподлинно знает, что такое Торгсин. Чтобы остаться живыми, мы должны вовремя выйти из этого дела. На всё про всё у нас есть год. Завтра твой поезд в Рим. Когда ты будешь уверена, что Левенсон готов выполнять наши поручения, дай мне телеграмму с любым текстом, содержащим слово «погода». Если он по любым причинам категорически откажется сотрудничать, дай мне телеграмму без слова «погода». Если понадобится, я отправлю тебе телеграмму «до востребования» на главпочтамт Рима на площади Сан-Сильвестро. Вот твой заграничный паспорт. Желаю тебе удачи, любимая.

Через три дня Тонинадеру была назначена встреча с женой Левенсона на летней веранде крыши ресторана гостиницы «Москва». Розалия Савельевна сама определила место и время встречи с человеком, рекомендованным ей старинным семейным другом, Моисеем Шкляром. В их разговоре Моисей пояснил, что познакомился с Тонинадером недавно, после «серьёзного звонка» из Кремля. При этом Шкляр намекнул, что у этого молодого человека есть определённый административный ресурс, который можно использовать для карьеры её мужа, и у него будет к Розалии Савельевне деловое предложение.

Тонинадер прибыл в кафе в 19:30, то есть за полчаса до назначенного времени, чтобы правильно выбрать столик. Летняя веранда была до отказа заполнена нетрезвыми людьми, ни одного свободного места. Заглушая все остальные звуки, гремела кавказская музыка – это гуляла азербайджанская свадьба. Тонинадер дал метрдотелю десять рублей (цена полноценного ужина) и попросил «организовать столик на двоих с видом на Александровский сад». Через пятнадцать минут такой столик возник из ниоткуда. Он был накрыт белоснежной скатертью и сервирован по первому классу на две персоны, включая свечи в фарфоровых подсвечниках и небольшой букет осенних флоксов разных оттенков. Тонинадер попросил принести французское шампанское брют в ведёрке со льдом. В этот момент в зал вошла со вкусом одетая миловидная женщина средних лет и античных пропорций. Она взглядом светской тигрицы обвела зал и, волнующе покачивая бёдрами, направилась к идущему навстречу молодому человеку, который обратился к гостье на безупречном французском языке.

– Добрый вечер, мадам, я очень рад видеть вас. Примите мой комплимент. Вы прекрасно выглядите и превзошли все мои самые смелые ожидания. Меня зовут Пётр. – Тонинадер галантно наклонился, чтобы поцеловать даме ручку.

Это был продуманный жест. Дело в том, что сатанинская природа Тонинадеров наградила Петра и Лилит способностью усиливать запах феромонов по их собственному желанию. В данном случае это был мужской запах Петра, который вызывал у женщин непреодолимое повышение либидо. Катализатором такого запаха являлось родимое пятно на копчике. Чтобы женщина попалась на эту наживку, Петру необходимо было стоять максимально близко к ней. Ещё придерживая белоснежную ладонь Розалии Савельевны, Тонинадер поднял на неё взгляд и заметил лёгкий румянец на щеках. Дело сделано, осталось немного подождать, пока плод желаний дозреет. Пётр сыпал домашними заготовками любезных фраз, демонстрируя образцы светского этикета. Опытная Розалия Савельевна хоть и знала подлинную цену подобным речам, но с удовольствием принимала каскад неприкрытой лести и даже была готова ублажать себя признаниями юного ловеласа сколь угодно долго. Всё же настоящему мужчине свойственны хорошие манеры. Они разместились в удобных креслах и выбрали блюда сегодняшнего ужина. Официант зажёг свечи, разлил по бокалам шампанское, дал даме прикурить и удалился исполнять заказ.

Оставшись вдвоём, они смотрели друг на друга и молчали. Розалия Савельевна умышленно не вступала в разговор первой, пытаясь понять, что на самом деле представляет собой сидящий напротив объект, и, прежде чем выслушать «деловое предложение» этого протеже Моисея Шкляра, матроне было необходимо иметь полное доверие к нему. Выстроить такое доверие к семнадцатилетнему мальчику Розалии Савельевне мешала возрастная разница в двадцать девять лет. Ах, как она хотела бы сейчас помолодеть лет на тридцать – она бы не моргнув глазом проглотила этого сладкого красавца.

Представляя себе эту картину, дама невольно вполголоса пробормотала:

– Былая жизнь, былые звуки, букеты блёклых знойных роз…

И вдруг прозвучал бархатный баритон Петра:

– Всё к сердцу простирает руки, ища ответа на вопрос.

Услышав продолжение малоизвестного четверостишия Александра Блока, Розалия Савельевна невольно вздрогнула.

– Вы любите Александра Блока?

– Александр Александрович – конечно, гениальный поэт, но я не то чтобы его люблю, просто много читал и кое-что запомнил. – При этом Пётр опустил глаза, как будто стеснялся сказанных слов.

Розалию Савельевну умилила искренность этого юноши. Она не могла знать, что Тонинадер – человек без чувств и эмоций, он всегда говорит только то, что от него хотят слышать.