Чан Кайши писал эту книгу четыре месяца (с ноября 1942 года), воспользовавшись отсутствием своей жены Сун Мэйлин, которая вместе с сестрой и племянницей находилась в США. Первое издание книги относится к марту 1943 года, второе – к 1944 году. Первый тираж книги, несмотря на жесткую экономию бумаги, составил 200 000 экземпляров, а к концу 1943 года было выпущено 2 млн копий. По одной из версий, настоящим автором книги был глава основного печатного органа партии Гоминьдан газеты «Чжунъян жибао» и спичрайтер Чан Кайши Тао Сишэн. Но, скорее всего, он лишь правил черновик, переданный ему Чан Кайши.
Книга полна цитат из китайских мудрецов и философов, и они явно были отобраны человеком с очень хорошим классическим образованием.
К моменту выхода в свет книги Китай вел кровопролитную войну за свое существование как государства и даже как нации. И Чан Кайши посчитал, что до того, как будут проводиться восстановление и модернизация страны, необходимо проанализировать сложившуюся историческую ситуацию. Он совершенно справедливо отметил, что китайская нация на протяжении своей истории неоднократно переживала периоды взлетов и падений, но при этом никогда не было столь опасного положения, как в последнем столетии. И главной причиной тут, согласно Чан Кайши, был гнет неравноправных договоров, наложенных на Китай.
Некоторые историки считают подобное объяснение причин упадка страны крайне односторонним. Но, как бы то ни было, Чан Кайши в своей книге призвал к отмене неравноправных договоров и к заключению новых. И он добился этого, что стало его внешнеполитическим успехом и подняло его личный престиж как вождя Китая. А людям в своей книге он внушал, что дальше, без неравноправных договоров, все пойдет хорошо, стоит лишь сокрушить японцев. А когда будет устранено иностранное порабощение, будут восстановлены порядки старого времени, и это станет залогом успеха в деле возрождения и дальнейшего расцвета страны.
Чан Кайши писал, что под властью чужеземцев народ Китая «не видел ни одного дня света».
Экономика достигла такого положения, при котором государство не могло защитить само себя, а народ едва мог существовать.
Одновременно он описывал идеальное, по его представлению, китайское общество, лишенное внутренних противоречий. И подчеркивал, что из-за вторжения иностранцев «благополучие сельскохозяйственных поселений сменилось упадком, в то время как жизнь в городах стала расточительной и разнузданной. Добродетель взаимопомощи была вытеснена конкуренцией и завистью». По его мнению, «общественное регулирование было забыто, и никто не стал интересоваться общими делами. Китайское общество лишилось стимула к поощрению доброго и искоренению дурного, страна в целом утратила почву для строгой и единообразной политики в области управления и экономического развития. Красивые и процветающие города превратились в ад нищеты и хаоса. Насчитывающая пять тысяч лет китайская традиция прилежания, бережливости и скромности, употребления простых одежд и пищи, когда женщины пряли, а мужчины возделывали землю, была полностью подорвана опиумом, азартными играми и бандитами из [иностранных] концессий». Как следствие, поменялись и сами люди: в них появилось стремление поживиться за чужой счет, и личные интересы стали важнее общего дела. Люди оказались неспособными понимать природу государства и нации, забыли о своей истории и о своих традициях, перестали воспринимать исконные национальные добродетели.
Развращенные и безнравственные личности пробрались к власти в деревнях, а интриганы в городах шли незаконными путями, принося в жертву своим эгоистическим целям общественное благополучие и счастье других людей. В результате нация превратилась в блюдо ничем не связанных собою песчинок.
По мнению Чан Кайши, только отмена неравноправных договоров, только успехи гоминьдановского правительства могли привести к росту национального самосознания. И будущее политическое устройство Китая Чан Кайши видел в осуществлении трех народных принципов Сунь Ятсена – национализме, народовластии и народном благосостоянии.
Чан Кайши призывал китайцев развивать дух старания и опоры на свои силы, и, по его мнению, демократический строй в Китае не должен был копироваться «с демократических теорий индивидуализма и классового сознания XIX века Европы и США».