То, что осталось от Гоминьдана, вынуждено было бежать вместе с Цзян Цзеши* на Тайвань, который европейцы до сих пор называют Формозой. С начала конфликта Цзян Цзеши стал непопулярным: китайское население обвиняло националистов в сотрудничестве с японцами. Возможно, это не совсем соответствует действительности, но Гоминьдан часто выглядел слишком двусмысленным.
Это меньшинство, которое «этнические тайваньцы» называли «континенталами», авторитарно установило свою власть, которую оно распространяло и на весь Китай. Эта точка зрения, кстати, совпадала с точкой зрения ООН, где постоянное место Китая в Совете Безопасности до 1971 года занимало правительство, находившееся в Тайбэе.
В итоге гоминьдановцы правили на Тайване без перерыва до 2000 года, считая себя правительством Китайской Республики, которое в 1949 году вынуждено было перебраться на Тайвань в связи с тем, что материковая часть страны была охвачена «коммунистическим мятежом». Естественно, это правительство полагало, что обладает суверенитетом над всей территорией Китая и над Тайванем, хотя оно иногда и признавало, что этот факт не был подтвержден никаким международным соглашением.
И, кстати, ничего четко не было сказано и в договоре между Японией и Китайской Республикой 1952 года. И даже в 1971 году Государственный департамент США фактически подтвердил свою позицию относительно неясности статуса Тайваня: «Так как Тайвань и Пескадорские острова не определены никакими существующими международными договоренностями, суверенитет над этой областью является нерешенным вопросом, который должен быть урегулирован будущим международным решением».
Что же касается Чан Кайши, то он, оказавшись на острове, возглавил правительство и Гоминьдан, а в 1950 году стал президентом и верховным главнокомандующим вооруженных сил частично признанной Китайской Республики (ROC – Republic of China). Почему частично? Да потому что признало новое государство лишь несколько стран, а потом оно стало постепенно терять международное признание, и в 1971 году его место в ООН (включая место постоянного члена Совета Безопасности ООН) было передано Китайской Народной Республике.
Затем началась борьба между «двумя Китаями», происходившая в рамках общей логики холодной войны, когда каждое решение или действие любого игрока в этом вопросе неизбежно анализировалось через призму блокового антагонизма.
Как видим, лично Чан Кайши не только не утратил своей власти, чего можно было бы ожидать, но, напротив, сильно укрепил ее. Наконец-то вокруг него не было беспокойных провинций с непослушными губернаторами, не было генералов, готовых в любой момент поднять мятеж, а главное – больше не было необходимости вести гражданскую войну. Территория острова была обозрима, а население не слишком велико, даже с учетом беженцев из континентального Китая.
Прежде всего Чан Кайши упрочил режим личной власти, установив военное положение и запретив всякую оппозиционную деятельность. Генералиссимус нанес удар по сепаратистам, мечтавшим о независимости Тайваня, а свою партию превратил в подобие секты с железной дисциплиной и беспрекословной преданностью вождю.
Установленная диктатура резко отличалась от японской модели, что, очевидно, не нравилось тайваньцам, состоялось несколько демонстраций против этой военной диктатуры, но вслед за этим последовали беспрецедентные репрессии.