Так вышло: 29 вопросов новой этики и морали

Благотворительная организация «Ночлежка» открыла в Санкт-Петербурге два приюта для бездомных, пункты выдачи еды и медикаментов. «Ночлежка» проводит консультации по юридическим и социальным вопросам, помогает тем, кто оказался на улице, вернуться к обычной жизни. В 2018 году «Ночлежка» хотела открыть в Москве в Савеловском районе прачечную – место, куда бездомные могут прийти, постирать и просушить свою одежду. Местные жители отреагировали яростным протестом. Ситуацию обсуждали в прессе и социальных сетях. В первую очередь «Ночлежку» обвиняли в том, что она не получила согласие жителей района. Прачечная так и не была открыта. Прошел год, «Ночлежка» решила попробовать открыть в Москве консультационный центр и приют в малонаселенном месте в Беговом районе. Были назначены слушания, на которых представители «Ночлежки» рассказали местным жителям о своем проекте и готовы были его обсуждать, но из этого тоже ничего не вышло – жители отказались вступать в диалог. Муниципальные депутаты не пустили «Ночлежку» в район Беговой.

Андрей: Имеют ли право жители района не пустить к себе благотворительную организацию? Сказать, пусть делает добро где-нибудь в другом месте?

Катя:

Я очень толерантный человек, и, если у бездомных было бы место, где они могли постирать свои вещи, я была бы только рада. И тут я должна сказать, что много лет жила напротив Павелецкого вокзала. Вокруг все время были бездомные, я так к ним привыкла, что мне казалось, это самый безопасный район – если кто-то один на меня нападет, вокруг еще 50 человек, которые смогут прийти мне на помощь. Я засыпала под звуки песен и диких криков, которые научилась различать – веселые крики, крики «ссора», крики «убивают». Так что у меня большой опыт жизни среди бездомных. И я понимаю, почему жители какого-то района могут сказать, что в принципе они не против «Ночлежки», но у себя открывать прачечную и приют не готовы. Если мы даем людям право решать, нельзя на них давить и обвинять в отсутствии человечности, когда они голосуют против.

А: Я смотрю на эту ситуацию совершенно по-другому. В России очень много бездомных и сирот и слишком мало организаций, которые готовы им помогать. Между прочим, до революции ночлежек было много. Так что историческая традиция у нас есть, и ее нужно возобновить. Я восхищаюсь такими организациями, как «Ночлежка», потому что они пытаются что-то делать. И поэтому мне кажется неправильным, когда люди говорят «забирайте своих бездомных и валите». Нужно попытаться найти выход.

К: Именно такие рассуждения я считаю чудовищной манипуляцией. Ты произносишь некие общие слова – «Есть великая русская традиция, есть несчастные люди, у каждого человека своя судьба». Дальше ты говоришь: «Вот Семен Петрович, вы ему запретили прийти помыться». И перекладываешь весь груз ответственности за несчастья Семена Петровича на обычного жителя – получается, именно он обязан вникнуть в русскую традицию и пожертвовать своим комфортом. Так нельзя. Проблема есть, ты абсолютно прав. Но мне кажется, она должна решаться по-другому. Когда я работала в журнале «Большой город», я проводила акцию, которая называлась «Доступ есть». Известные люди садились на инвалидные коляски и вместе с теми, у кого нет выбора, кто всегда на коляске, проезжали по Москве, чтобы проверить насколько она к этому приспособлена. Мы столкнулись с похожим негативным отношением – люди не хотели видеть на улице колясочников, они к ним не привыкли. И я подумала тогда, что мы не можем требовать от людей эмпатии и сочувствия. Не можем требовать, чтобы они вникли в русские традиции добросердечия и милосердия. Я считаю, что толерантность начинается с лицемерия – мне плевать, что ты думаешь про бездомных или про колясочников, мне плевать, что тебе не нравится, как они пахнут и как выглядят, мы открываем прачечную и едем на улицу просто потому, что эти люди имеют право помыться, а те – выйти из дома. А если внушать людям, что нам важны их чувства и мысли, они тебе будут рассказывать, как им неприятно.

А:

Я отчасти готов с тобой согласиться. Но я не могу прийти к человеку домой и сказать: «Вот бездомный сейчас у тебя помоется, и мне неинтересно, что ты думаешь, ты должен быть за все хорошее». Понятно, что человек имеет право не пустить бездомного в свою ванную. Но где заканчивается это право? Человек имеет право возмутиться строительством свалки в 100 метрах от подъезда. Но имеет ли он право запретить другим людям ходить по соседним улицам?

К: А мне не кажется, что этот вопрос нужно переводить в этическую плоскость. С этической точки зрения – да, у нас улицы открытые, никто не может решать, кому по ним ходить, а кому нет. Люди, объединенные в группу, повели себя недружелюбно и несимпатично, но дело не в этической проблеме, это эффект толпы. Мне кажется не совсем корректным перекладывать то, что произошло, на совесть жителей.