Так вышло: 29 вопросов новой этики и морали

Катя: Раньше дети были при матери, независимо от того, есть ли у них отец. В последнее время все больше случаев, когда при разводе мать, здоровая физически и душевно, просто уходит, оставляя ребенка отцу. Еще совсем недавно незамужняя женщина не могла одна завести ребенка без того, чтобы ее не осудили. Теперь она может найти мужчину, который ей поможет, а потом забыть о его существовании. Но то, что отец может обзавестись детьми изначально без матери, это действительно что-то новое. Представление о роли матери и необходимости ее присутствия в жизни детей меняется прямо на наших глазах.

Андрей: Мы же разумные, взрослые, либеральные люди, и мы понимаем, что родители равны. У них равные права, и оба родителя одинаково любят детей и могут их воспитывать. Но при этом мы понимаем и другое – культура и общество отдают предпочтение матери.

К: Я совершенно не считаю, что дети не могут вырасти без матери, или с двумя матерями, или с двумя отцами, или с одной бабушкой, или с одним дедушкой. Дети могут вырасти в любой ситуации. Более того, многие дети растут вообще без родителей, и проблемы их скорее связаны не с их отсутствием, а с системой, в которой эти дети вынуждены расти. Но при прочих равных, конечно, отношения биологической матери с собственным ребенком имеют более физиологичную, скажем так, инстинктивную природу, чем отношения отца с ребенком. И в большей степени это относится к маленьким детям.

А: Конечно. Но ты же понимаешь, что все развитие человеческого общества – это отказ от биологических инстинктов и интуиции.

К: Да. И не могу сказать, что это хорошо заканчивается. Но смотри, все же очень просто. У тебя есть дети, они живут с матерью. Когда ты перестал жить с ними, ты не подал в суд, чтобы их забрать. В тот момент всем было очевидно, что они останутся с ней.

А: Конечно. Потому что я тоже продукт этой культуры, и их мама – продукт этой культуры, и все, кому было очевидно, – продукт этой культуры. Культура же не меняется по нашему сигналу. Она это делает постепенно.

К: Но вот вопрос, меняется ли она в том, что касается семьи? Одинокий человек вне зависимости от пола может усыновить ребенка – нам это кажется странным или не странным, но возможным. Отец может вырастить ребенка – сейчас вообще не так сложно уже одному, кто бы ты ни был. Но когда муж сообщает жене с двумя, тремя, пятью детьми, что он уходит, то в классической ситуации женщина остается с детьми жертвой обстоятельств. Никогда мы не слышали, чтобы женщина сказала «Да? Как жалко. Ну хорошо, уходи» и отдала ему детей. Пусть идет жить в новую семью со своими пятью детьми. У меня есть дети, и я понимаю, что не произнесу такой фразы, даже при том, что она мне кажется гениальным решением проблемы, потому что я боюсь, что он действительно возьмет детей и пойдет. А это мне совершенно не нужно.

А: Ну конечно, ты тоже продукт этой культуры. Я тут прочитал, что в Англии на государственном уровне собираются ограничивать рекламу, в которой женщина изображается как классическая мать семейства – например, как идеальная хозяйка, которая готовит, а дети бегают вокруг. Идея в том, что такая реклама внушает женщине, что она должна играть определенную роль. Но она, конечно, и мужчине внушает определенную роль. Женщина почему-то должна варить борщ, а мужчина почему-то не должен варить этот борщ. Как только мы решим, что существует правильный способ построения семьи и неправильный, правильные отношения и неправильные, мы будем на любую рекламу уже смотреть так, как британские регуляторы: эта реклама направляет будущее наших семей в правильную сторону, а эта в неправильную.

К: Ты мне пытаешься объяснить, что это вопрос культуры. А я тебе хочу сказать, что у меня нет проблемы с решением, кто варит борщ. Но, если бы мне сказали, что в случае расставания с мужем вероятность того, что дети останутся со мной или с ним одинакова, я бы задумалась о том, стоит ли вообще рожать детей, создавать себе такую сильную привязанность, которая в зависимости от совершенно других отношений (моих с их отцом) с вероятностью 50 % приведет к тому, что я буду обречена на муки расставания.

А: Так, может, Криштиану Роналду тоже задумался об этом? И сразу страхуется от этой ситуации?

К: Думаю, что да. Получается, что он готов делить ребенка с девушкой, с которой встречается. Но в то же время он заводит себе детей, которых он не делит. Это вместе, а это только себе.

А: Когда мы с моим другом обсуждали эту историю, он подсказал мне интересную мысль: то, что делает Роналду, – это самое близкое к клонированию, что ты можешь придумать в нашем обществе. Мало того, что Роналду заводит детей, которые генетически его и у которых в жизни нет мамы, но и воспитывает этих детей та же женщина, которая воспитала его самого. То есть и генетически, насколько можно, они являются его копией, и в смысле воспитания они являются его копией.