Так вышло: 29 вопросов новой этики и морали

А: Мне в этой ситуации интересно, что делает человека отцом или матерью. Ну, во-первых, традиционно родство, общие гены. Во-вторых, физиологическая составляющая – пуповина, вынашивание, рождение, выкармливание. В-третьих, социальные отношения: воспитание ребенка с малолетства. И в-четвертых, вообще-то, интенция. Ты можешь сказать: «Да, это мой ребенок» – и дальше его воспитывать. Или ты можешь этого не говорить. И если посмотреть с точки зрения ребенка на то, что важно для его счастливого детства и гармоничного развития, то мне кажется, намерение – основное. Какой смысл иметь родителей, которые не хотят быть родителями? И наше общество, держась за биологическое представление о родительстве, это важное намерение нивелирует. Общество говорит: «Вот этот безответственный чувак из чулана – твой папа». И совершенно непонятно, что тебе больше нужно – миллионы или папа, который к тебе приходит, потому что у него не отсудили эти миллионы и он не чувствует, что ты причина всех его бед.

К: Дети часто рождаются незапланированно. Поэтому, безусловно, вопросы биологического родительства будут существовать всегда. Меня больше тревожат твои слова, что одного намерения достаточно. Я чувствую в них угрозу себе как биологическому родителю. Ведь может быть такой период в жизни, когда я буду в аду, в депрессии и у меня исчезнет мое намерение. И появится в этот момент какая-нибудь женщина, которая заявит, что она хочет воспитывать моих детей, и ты скажешь: «Ну, раз у женщины есть намерение и она, пока ты там валялась и слезы вытирала, хорошо и с намерением воспитывала твоих детей, то они теперь ее».

А: Я не собираюсь ни у кого отбирать детей. Конечно, мама есть мама. Но ты придумываешь для себя простой случай. Простой случай – это когда есть мама, которая родила ребенка, с ним живет, его растит. И она Мама, и все. С большой буквы «М». Так же как и Папа с большой буквы «П». И там нечего обсуждать. А есть сложные случаи с жуткими судами, усыновлением, отказом от детей. Я недавно интересную историю прочел про американскую девушку, которая забеременела от индейца чероки и написала ему смс с вопросом, будет ли он платить алименты или откажется от отцовства. «Конечно, я откажусь от отцовства», – написал он ей в ответ. И тогда она уступила свои родительские права приемным родителям. Они приехали, присутствовали на родах, забрали ребенка, а потом, из какой-то порядочности, написали письмо этому индейцу. Он встрепенулся и сказал: «Я отказывался от отцовства в пользу биологической мамы, а не в пользу незнакомых мне людей» – и стал с ними судиться, и выиграл суд. Потому что, оказывается, в Америке есть специальный закон, который ограничивает возможность усыновления детей из индейских племен. И вот это сложная история.

К: Симптоматично, что мы с тобой все равно в итоге обсуждаем родителей и не обсуждаем, чего хотят дети. Как нам это понять? Как им будет лучше? Кто это решает? Я тебе хочу привести другой пример, связанный с усыновлением. Мать Стива Джобса родила его и отдала на усыновление, но, полностью отказавшись от ребенка, она поставила условие, что семья, которая возьмет его, должна обеспечить ему высшее образование.

А: И Стив Джобс, как известно, его не получил.

К: Да, он бросил колледж. Но что вообще значит такой договор? Мать говорит, что биологическое родительство для нее ничего не значит, но при этом выставляет условия по передаче товара. Что это?

А: Но мы же понимаем, что у нее была мотивация. Отцом Джобса был сирийский беженец, и его мать, очевидно, оказалась не в лучших жизненных обстоятельствах. Она хотела спасти сына.

К: Мне рассказывали, что есть правило для тех, кто усыновляет детей в африканских странах, – раз в год они должны возить их на родину, показывать матери, как бы доказывая тем самым, что дети получили ту самую лучшую жизнь, ради которой их отдавали.

А: Была такая смешная история, связанная с немецким законом о том, что дети немецких граждан могут претендовать на небольшое пособие от немецкого государства. И один немец из альтруистических соображений завел где-то в Африке огромное количество детей, просто чтобы как-то подкормить местных жителей.

К: Мы с тобой стали обсуждать уже совсем какие-то необычные случаи, но вообще-то, когда детей бросают, я полностью за то, чтобы решать проблему любыми способами. Разрешать усыновлять всем – и одиноким, и гей-парам. Но почему мы так боремся за то, чтобы ребенок был нашим с биологической точки зрения, а если завести такого ребенка не получается, развиваем бешеную инфраструктуру, чтобы получилось? Притом что о моей потребности завести бабушку никто так не печется.

А: Это как раз понятно. Если что и объединяет все сто миллионов моих предков от инфузории-туфельки до развитых млекопитающих, так это то, что у них у всех были дети. Они по какой-то причине хотели их завести. Логично ожидать, что я тоже хочу завести детей.

К: А ты не думаешь, что не они по какой-то причине хотели их завести, а дети по какой-то причине появлялись? Причем по очень определенной.